Се, стою у двери и стучу

Не смею открыть рот и возмутиться несправедливыми словами супруга, сына. А в последнем я вижу не случайное напоминание о моих грехах юности…

Пока Таня слушала с вниманием говорившую, у нее все более складывался в уме образ женщины-монахини. Так вот какой жена должна быть в семье: ни перед кем не отрывать глаза долу, отсекать свою волю, исполнять желания господина. И она ответила:

– Олечка, милая, да это же монашество. Мне ли говорить, какое счастье тебе Господь даровал.

– Не знаю, наверное, у каждого своя дорога. Вот, к примеру, ты – одинока, можешь посвятить себя в большей мере, чем я праведным делам…

– Да нет, как раз и не выходит… Ничего хорошего не делаю. В юности я сопротивлялась мужу, ребенку, мечтала о свободе. И Господь развел нас, оставив меня одну. Получила, что хотела.

– Так ты тоскуешь по прошлому?

– Да, жалею о своей бывшей жизни, муже, ребенке. Грущу светлой грустью. Мне больно: молодость, здоровье, силы ушли с ними – моей семьей. А теперь я – одна. Супруг не был прекрасным человеком, но и я не ангел…

– Не расстраивайся, ты еще очень неплохо выглядишь.

– Да о чем ты?

– Посмотри в зеркало.

– И что я там увижу?

– Полные жизни молодые глаза, обаятельную улыбку…

– Нет, милая, все это уже в прошлом…

– Ну, все, кладу трубку, наши пришли, с Богом!

Расчувствовавшись, Татьяна представила одинокую ласточку, оставшуюся в гнезде из-за болезни. Все улетели в теплые края, а она, никому ненужная, только крылья беспомощно опустила, да смотрит в одну точку затуманенными глазами…

Придя в себя, рассказала об этой беседе другой подруге – Наталье.

– Конечно, Олечке следует подчиняться, муж-то у нее профессор! Он быстро замену найдет, если что не так!

– Ничего ты не поняла, – с грустью изумилась Татьяна, – у меня муж тоже был профессором. Но я не ценила этого. Да и не в этом дело. Я думаю, так должна вести себя каждая женщина, будь супруг у нее даже простым рабочим.