Се, стою у двери и стучу

Величественный хор на клиросе, душа рвется, взывает, молит… Сколько дорог перехожено, чувств пережито, мыслей передумано… И снова мощный аккорд молитвы – отречения от греховности, молитвы-мольбы! Господь, дланью Своей вводишь Ты в мир человека. И когда необходимо, незримо оберегаешь от тех невзгод, которые ему не под силу. О, верующие и неверующие тем паче, обратитесь, и да прощены будете. Склоните буйные головы перед неземным Его величием, всепрощением и благостью!

После службы подошла, попросила:

– Благословите, батюшка, не дружить с неблагочестивыми людьми.

– Но сама-то себя не считай благочестивой, – сейчас батюшка был строгим судией. И вновь в душе сумерки, отчуждение, холод. И опять чувствует – не должна по грехам здесь находиться… Смятая, потрясенная, сразу домой идти не могла. Посидела, пришла в себя, потихонечку направилась к выходу.

************

Дома, все еще находясь под страхом от случившегося, рассказала об этом по телефону Ольге. Та успокоила:

– Господь по великой милости открывает тебе себя.

У меня такое было, в итоге вылилось в целое море слез…

– Видимо, так, – прошептала еле живая от пережитого Татьяна.

Задумалась, встав у иконостаса, прошептала:

– Господи, пошли мне покаянные слезы омыть греховность и измениться…

После указания батюшки не считать саму себя благочестивой, Татьяна со многими знакомыми перессорилась. Очень долго обижалась. Фактически, вроде, она была права. Но, осуждая провинившихся перед ней изо всех сил, и себя вывернула наизнанку.

И Господь, по молитвам батюшки, дал ей осмыслить – всюду виновата только она. Да-да. Хоть и казалось наоборот. Разговор правильно не умела построить, обидела людей. Надо было и не так резко, и без нотаций, убедительнее, сердечнее. Никак не вырваться ей из тенет греховности. Но слава Богу – стал показывать – кто она на самом деле. И ей следует только умолять Господа помочь бороться со грехами…

Когда вновь попала к священнику на исповедь, в конце покаяния добавила:

– Батюшка, а Вы знаете, во всех искушениях виновата я сама…

Он очень обрадовался, что она стала прозревать с Божьей помощью:

– Да, конечно, где-то надо смолчать, где-то извиниться…

************

Но она все-таки грешила и болела… Вновь происходили срывы в отчаяние: Господь оставил, никому не нужна, болезнь не прекращается, все шатко, неустроенно в ее быте.

И с такой горькой болью села в автобус, ехала по делам. Вдруг смотрит – перед двумя иконами Богородицы сидит.