Любовь от боярыни Морозовой до революции семнадцатого года

Исчезла, как в воду канула! Вот какие у нас дела, – с грустью в голосе объяснял слуга.

– Вы уж простите меня, я не знала о таком несчастье. Куда ж она могла подеваться? Сбежала что ли от жениха?

– Ей, сердечной, не к кому и сбегать-то. Никого у неё на примете не было. Писал один чудак, да мы письма перехватывали, чтоб её не смущать. Чудаков-то ведь полно, а серьёзных-то нет почти!

– Ну, что ж, простите, поеду назад домой, а то и меня могут хватиться. Прощайте! – заторопилась она.

Евфросиния быстро вернулась назад и всё поведала молодым людям.

Иван Сергеевич, как стоял столбом, так и остался стоять. Бледный, осунувшийся, с блуждающими глазами, потерянным видом. Онемел не только он один. Друг тоже лишился дара речи. Посидели, помолчали. Вдруг Фёдор Николаевич раздумчиво произнёс:

– Тут что-то не так, или у неё кроме тебя ещё кто-то был, или вмешалась нечиста сила.

– Конечно, вмешалась! У неё непростая родословная. Очень непростая. Один из её предков вёл своё происхождение от французского короля Генриха Второго, приходился ему внебрачным сыном, и являлся отпрыском боковой ветви рода Валуа.

Ты представляешь, что это за род такой – Валуа?

– Представляю. Это ж знаменитый род! Во всех книгах у французских писателей классиков о нём говорится!

– И теперь, вообрази, представитель этого рода окончательно обеднел. Женился тоже на нищей, от этого брака в середине восемнадцатого века у них появилась девочка необычайной красоты, но бедная, как церковная мышь. Если родители не имели ничего за душой, откуда у неё что-то могло появиться? Её звали Жанна де Люз де Сен-Реми де Валуа.

Бедняжка, титулов много, а денег не было совсем!

– Слушаю и думаю: это длинная история и не к месту, вроде, она тут!

– Да, длинная… Однако, к месту! Иначе, ты ничего не поймёшь.

– Не волнуйся, я и так ничего не понимаю… – пообещал друг.

– Когда расскажу всё по порядку, поймёшь, думаю. Это всё с ней связано! – успокоил он его.

– Когда же ты всё это успел узнать от неё? Ведь днём-то я почти и не замечал Вас вместе! – удивился Федюша.

– А мы ночами исхитрялись, когда Вы все спали. Сидели на веранде и говорили, говорили. А потом решили один раз покататься на лодке по речке, да чуть не утонули. Вот там мы и признались друг другу в любви. Я хотел объявить всем Вам о нашей помолвке, терпения уже не было ждать и тянуть. Но она запретила. Велела не спешить. Она де хочет привыкнуть к мысли, что она моя невеста. Я подчинился.