Где ты, Юра… или Маха одетая и Маха раздетая

Но всё-таки, хоть она и молодец, ведёт себя стоически, спасибо за это ей никто не скажет. Надо быстро и круто всё менять. Да, он всё ей расскажет сегодня, но осторожно, чтоб сильно не напугать. Она и так еле жива от страха последнее время. Он же всё видит, сердце разрывается от жалости к ней и себе.

************

Николай не полетел в Африку. Он держал путь на Мадрид. Укачивало. То самолёт падал в воздушные ямы, и ему казалось, сердце не выдержит, разорвётся. То неожиданно самолет подбрасывало вверх. Николай ухватился за соседнее кресло, боясь от него оторваться.

Он не выносил тряски. В салоне разносили спиртное. Он взял себе порцию коньяка, медленно его посасывая. От выпитого стало теплее, проще, спокойнее. Ему уже не было так страшно. Он поглядел в окно, увидел туман, вновь заволновался. Выпил ещё коньячка, вновь – легче. В салоне разносили ужин. Николай решил подкрепиться, попросил курицу с салатом из оливок и других овощей. Почувствовал себя весьма хорошо. Поднимало настроение то, что Марина уже ждала его. У неё всё было готово к встрече. Стол, закуска, она сама. Мысли переключились на неё. Он стал представлять её себе. Она, против обыкновения, не была черноволосой, как все испанки. Блондинка. Может, красилась? Он часто пел ей на английском: «Возле моей блондинки, я хочу спать, спать, спать…» Была ли это любовь? Он не знал. Но его тянуло к ней, в её объятия. Они ссорились, она угрожала, если не разведётся с женой, бросит его, но всегда принимала с радостью. Может, она любила? Он не вдавался в подробности. Знал, с ней у него всё хорошо, победоносно, он долго вспоминает её рядом с холодной, надоевшей Нинкой. Он ещё не встречал таких женщин. Только она умела зажечь, подбодрить. Она вся – огонь, сияние, взрыв. Откуда берутся, такие? Конечно, он кое-что читал. Вспомнил Фейхтвангера роман «Гойя». Он мог сравнить её именно с герцогиней Альбой. Марина не уступала той. Жаль, он не художник, как Гойя, он тоже бы нарисовал её махой раздетой. Это перламутровое тело, отражённое на картине, он не забудет никогда. Самая трогательная, недосягаемая женственность смотрела на него с полотна, манила, завораживала, притягивала. Герцогиня Альба не была недотрогой и скромницей. А какой роман они закрутили с Гойей (конец восемнадцатого века)! Бедный художник был на верху блаженства! Его любила прекрасная, влиятельная женщина Испании. Она не желала уступать королеве Марии Луизе Пармской. Ведь в жилах герцогини Альба текла тоже королевской кровь! Она бросала той вызов.