О любви еще раз

– У меня взрослый сын, и мне… страшно, – призналась она.

– Чего же ты боишься, тем более если сын взрослый? И война уже окончилась!

– Наверное, ещё раз потерять своё счастье! Второй раз я этого не переживу!

Наступила тишина. Пара лежала, крепко прижавшись друг к другу, и, словно бы заглядывая в будущее, в немом молчании испрашивала для себя у Предвечного простого человеческого счастья. И в этом их совместном невольном делании было что-то необыкновенно торжественное и непобедимое, как сама бесконечная жизнь.

Эля положила голову на плечо своего Юрия и вовсе не замечала, как по её лицу катятся крупные слёзы. В этих слезах было всё: и радость, и страх, и надежда на долгожданное счастье. А он нежно гладил её по голове, думая о чём-то своём.

Глава 5

Ах, как не хотелось вставать!

Первую часть ночи Пётру снилось, что он парит в воздухе над изумительными по красоте озёрами и реками с прозрачной водой. В воде резвятся, весело блестя чешуёй, неведомые рыбки.

Он дивится этому многообразию и может погладить любую из них, доверчиво подставляющих бочок в ожидании ласки. Рыбы почему-то совсем его не боятся!

Полёт был длительным, упоительно лёгким и радостным, вода тёплой, а небо безоблачно голубым. Ни дуновения, ни ветерка!

А потом он вдруг очутился в кругу друзей, и они, словно маленькие дети, в одних трусах на солнцепёке бегали и играли в прятки на пустыре за домом. Он словно бы снова вернулся в своё беззаботное босоногое детство.

Те, кому выпало водить в игре, запросто находили то одного, то другого из его друзей, которым никак не удавалось спрятаться – все укромные уголки придворовой местности были давно исследованы.

А его, Петра, никто не мог найти, хотя он и не очень-то хоронился. Можно сказать, даже был у всех на виду! Временами он ещё и подначивал ребят, окликая их по именам. Но его никто не видел. И это было странно!

Парень сидел на кровати и ещё какое-то время пытался сохранить тепло приятных ночных сновидений.

Глаза никак не хотели открываться, и он совершал над собою усилия.

А вокруг Петра уже сновали в тёмных робах, собираясь на работу, те, кто окружал его в новой для него, жёстокой, другой реальности.

***

Тяжёлая тачка всё время задевала за стены и двери. Пётр, пожалуй, перегрузил её в этот раз. Он и сам это хорошо понимал.