Люди как люди. Сборник рассказов

«Устрицы… откуда устрицы? Графиня Лариска и устрицы?… Лариска и борщ, Лариска и пюре – вот это укладывается в голове. А устрицы? Посиделки у подруги что ли? Не с вареньем, а с устрицами?…».

– Да вы там напутали что-то со своими студентами. Откуда у Лариски устрицы. Они ж вроде еще и дорогие.

Миха пожал плечами:

– Ну, я не знаю. Просто передал тебе. Можешь не думать об этом. Давай еще выпить закажем.

***

«Устрицы…».

Они не шли из головы Бориса.

Устрицы скорее вязались с ним – утонченным филологом, преподавателем литературы, всю жизнь потрясающим перед лицом жены своими гуманитарными дипломами.

А тут устрицы. Ишь чего.

Борис даже залез в интернет посмотреть цены на эти моллюски. Цена колебалась и доходила до пятисот рублей.

«Ничего себе…» – подумал Борис, прикинув, сколько штук мог бы купить на свою небольшую зарплату.

Он сказал об этом Маше. Но дочь только посмеялась, заявив, что мама, пожалуй, не то что не ела, а даже вряд ли их когда-нибудь видела.

– Наверное, это были шпроты, – усмехнулась она.

И добавила:

– Кстати, пап, я посмотрела – у тебя срок платежа по ипотеке подошел. Ты б погасил. А то пока эти разборки с наследством… как бы пени не пошли… Мы с братом на твою квартиру, конечно, не претендуем.

Борис обнял дочь и в очередной раз подумал, каких хороших детей они с Лариской вырастили. Лариска вырастила.

***

Борис заплатил в банке последний платеж по кредиту, расписался во всех необходимых документах, получил от сотрудницы банка поздравления с окончанием ипотечной кабалы и теперь стоял на улице, сжимая в руках выданную ему папку бумаг и чеков.

В голове звучала песня:

«Это день победы… с сединою на висках…».

Как молодожен-новосел, получивший квартиру.

Только жены-то нет теперь. Одна седина.

Он подумал, что Лариска бы радовалась сейчас, обнимала бы его, купила бы бутылку – пусть и Советского – шампанского, заставила бы веселиться.

Свобода-свобода…

Но в руке после выплаты ежемесячного (и слава богу, последнего!) взноса осталась одинокая синяя тысяча рублей, которая своим одиночеством и синевой напрочь смазала восторг от свободы.

«Вот вам тыща. Ни в чем себе не отказывайте» – грустно подумал Петрович.

Хочешь – поесть купи, хочешь – бензином заправься. Шикарно. А можно купить две устрицы.

Печаль.

«Я такой же одинокий и синеватый, как эта тысяча».