Дочь музыканта

Но что значила нищета и голод для Миньоны? Она другой жизни не знала, не чувствовала лишений рядом с отцом, не беспокоилась, что еда скудна. Отец даже в самый плохой день, когда сам голодал, всегда приносил дочери хотя бы кусок хлеба, и эта бедная пища насыщала лучше изысканных блюд, потому что к ней добавлялось много любви.

Теперь все изменилось. Отец с матерью ушли, и никто никогда не будет любить Миньону так, как они.

Миньона поднялась с постели и подошла к столу попить чаю. Она даже не подумала умыться, потому что ее к этому никто не приучил.

Старуха покачала головой:

– Так не пойдет. Ты должна умыться.

Миньона подошла к кувшину с водой, наклонила его над тазом так, чтобы смочить ладошку, и потерла щеку двумя пальцами.

– Так не пойдет, – повторила старуха. – Давай-ка я покажу тебе, как нужно умываться.

Она подошла к Миньоне, взяла кусок жесткой шерстяной ткани, намочила ее и как следует натерла девочке лицо, руки и шею, а потом все смыла водой.

Миньона давным-давно так не умывалась.

Ей было больно от колючей шерстяной ткани, холодно и непривычно, но плакать или сопротивляться она даже не подумала, потому что боялась строгой малознакомой старухи. От грубого прикосновения нежная кожа девочки сразу покраснела.

– Так-то гораздо лучше, – с удовлетворением сказала старая прачка. – Теперь я заплету твои волосы. Нельзя же являться к герру Бутцу такой растрепанной неряхой.

Но сколько она ни приглаживала черные кудри, они не становились гладкими, а, наоборот, завивались еще сильнее.

Однако фрау Штайнбах не сдавалась. Она смочила волосы девочки и с упорством принялась расчесывать гребнем спутанную гриву Миньоны. Пришлось потрудиться, прежде чем волосы стали послушными и заплелись в косу. Кончик косы фрау Штайнбах закрепила кусочком черной ленточки и завязала ее бантом.

– Вот так, теперь ты причесана и одета. Обувай свои ботинки и садись пить чай.

Как был бы поражен музыкант, если бы увидел сейчас, как выглядит его ребенок. Он не узнал бы свою Миньону в этой чистюле с гладкой прической.

Коса в руку толщиной настолько изменила живописный облик вечно растрепанной кудрявой девочки, что Миньона стала похожа на невзрачную серую мышь.

После чая фрау Штайнбах взяла девочку за руку и повела в каморку отца. Миньона только вчера покинула свой дом, но как там все изменилось! Если раньше в комнате царил беспорядок, то сейчас тут был настоящий разгром. Пюпитр был опрокинут, ноты разбросаны по полу. И повсюду в вещах рылись соседи.