Командир РККА

Тем временем Павел уже полностью пришел в себя после полученного нокаута и ожидал удобного момента для нападения на «шпиона». И этот момент настал. Змитриченко, схватив Анну за ворот ее платья, рванул его изо всей силы. Модное, отлично седевшее на «дочери профессора» платье, с треском разорвалось пополам, явив восторженной публики великолепную фигуру Соколовой, облаченной лишь в кружевные трусики и бюстгальтер. Змитриченко подскочил к Анне, и, пригнув ее к полу, низко нагнувшись, собирался нанести бедной девочке мощный удар в лицо.

Но ударить не успел, так как Павел, будучи «мастером по пробиванию штрафных ударов», с разбегу дал сильнейший пендель по толстой заднице «шпиона».

От этого удара Змитриченко плюхнулся лицом в пол, едва успев подставить руку. Однако, мгновенно вскочив, Змитриченко обрушил на своего противника град тяжелых ударов.

– Лупит как паровым молотом, где только он успел так научиться? – подумал Павел, с трудом отбиваясь от разъяренного «шпиона». Пришлось Павлу пойти на хитрость, изобразив, что от полученных ударов он находится в полуобморочном состоянии.

А когда его противник пошел «на добивание», неосмотрительно выставив вперед левую ногу, Павел четко провел боковую подсечку его левой ноги – свой коронный прием. Как только Змитриченко внезапно грохнулся на пол и раскрылся, «чекист» Дроздов нанес ему сильнейший нокаутирующий удар без каких – либо церемоний.

– Сволочь, негодяй! Не смей скотина бить Коленьку! – раздался из зала истошный вопль нетрезвой Софочки Пудель.

Но зал, напротив, был очень рад, что опасный враг народа был обезврежен. Общими усилиями «чекистов», «профессора» и его «дочери» матерый шпион был крепко связан. Переполненный зал долго рукоплескал, раздавались восторженные возгласы и крики «браво». Успех превзошел все ожидания. Особенно впечатлены были «мастера пера» – писатель и несколько журналистов.

А двое театральных критиков, от которых доброго слова никогда не услышишь, тут прямо заявили: «Каков эффект присутствия и проникновения в образы! Какой сценарий! А какие яркие и достоверные сцены борьбы! Да тут сам великий Станиславский воскликнул бы: «Верю!».

В общем, все артисты пожинали лавры и особенно «профессор Хайтовский» со своей любимой «дочерью Анной», на которую он нежно и с любовью накинул свой профессорский сюртук, не столько от холода, сколько от того, что полураздетая Аня выглядела уж слишком эротично.