Моторы гинеколога Суна

Долбушин сверток сберег и на таможне попался.

Калянина. О происхождении свертка ты таможенникам сказал?

Калянин. Говорить я начал, но гостренер Кузнецов на меня зашикал, и я направился к самолету. Сборная улетела в Москву без Долбушина.

Калянина. А он когда в нее прилетел? Лет через двенадцать?

Калянин. На твою интонацию я реагирую чувствительно… она у тебя агрессивная, но я ухватываю и упрек, который я понимаю. Останься я с Долбушиным в аэропорту, все бы наверняка разрешилось, но я дисциплинированно подчинился… в расположении сборной Толька Долбушин со дня его задержания в Швейцарии не объявлялся, а что с ним сталось вообще, не слышал.

Калянина. В жизни как повезет. По взморью за тобой гонятся, в тебя стреляют, под пули ты не попал. От преследователей уплыл. И погиб в море.

Калянин. Кашалот скушал?

Калянина. Неприятности взаимозаменяемы. А на камне груша.

Калянин. Выросла?

Калянина. Лежит.

Калянин. И зачем лежит?

Калянина. Чтобы кто-нибудь ее надкусил и убедился, что под упругой кожицей у нее отвратная гниль.

Калянин. Ты раздуваешь из мухи слона. Из-за чего тебя затянуло в такую хмурь? Из-за того, что твои лучшие годы прошли и перед тобой только могила?

Калянина. А это что, погрустить не причина?

Калянин. Если ты не приободришься, и я под давлением моего окружения могу распечалиться. А у меня на «Усть-Куйгинской лыжне» сейчас четверо! Не заведи я свой «газик» и не поехай встречать их на финише, что они обо мне скажут? Захандрил Петр Палыч, скажут? Напрягаться не захотел? Мы его лыжню со всеми ее поворотами и извивами на лыжах прошли, а ему на машине и напрямик! И он не приехал! Ход ферзем!

Калянина.

Калянин. Тридцать девять. А им ногами идти семьдесят пять! И доехав, усталыми взглядами они на меня натолкнуться! Потому что я там буду. Отмени я мою поездку, я поступлю в ущерб себе, как личности.

Из шагающих каждый по своей лыжне Ткаченко и Зозулина в большем утомлении находится тренер.

Зозулин. Вы за президентскую власть?

Ткаченко. Мне не до этих тем.

Зозулин. А я сторонник парламента. Но в России его главенство не пройдет.

Ткаченко. Нам нужен хозяин.

Зозулин. С драконьей пастью.

Ткаченко. Да ты не пугай… вставшие на ваш демократический путь больше всех сеют панику. Рядом с тобой, думаешь, уютно?

Зозулин. Уходите от меня вперед.

Ткаченко. Если я включусь на полную, и ты включишься.