Моторы гинеколога Суна

В наших и не то на стенах увидишь… женская ладонь с загнутыми пальчиками! Ты руки женщинам целуешь?

Зозулин. Я не настолько галантен.

Ткаченко. А прибитую к стенке ладошку поцеловал бы? Она женская, не мужская – у нее ноготки накрашены.

Зозулин. А для какой нужды ее повесили?

Ткаченко. Чтобы через нее учились и приучались целовать руку женщине. И если кто с пьяных мозгов целовал, ему все кричали приступать к обсасыванию пальцев. Пальчик за пальчиком! Когда ты чмокнул девушку в ручку, чего бы ей и пальчики не обсосать? Чем это не эротично?

Зозулин.

Ткаченко. Я ее губами не щупал.

Зозулин. Но в заведение, предлагающее такие развлечения, вы наведываетесь. Ладонь на стене по размеру, как реальная? Ткаченко. Как пять реальных.

Зозулин. Не меньше, чем доска для дартса. Металлурга Дикарева вы в него перебросали?

Ткаченко. Он даос. Не знаешь, кто они есть, даосы? А то о купферштейне он мне сказал, а о даосах не растолковал.

Зозулин. Даосы, они какие-то, кажется, умные, сдержанные, контроль над собой не теряющие. Для дартса свойства самые нужные. Значит, это он вас порвал?

Ткаченко. Я. Металлург стабильно промахивался и приговаривал, что для настоящего даоса не важно, куда летят его дротики.

Зозулин. Гениально. Приехав к себе в Кинешму, я уделю изучению даосизма максимум внимания. Вы отсюда думаете на чем выбираться?

Ткаченко. Сюда на поезде и обратно на нем.

Зозулин. С тем призовым фондом, что нас ждет, скинуться на чартер мы бы потянули.

Ткаченко. Без особой цели выкинуть столько денег? Влезть в раздолбанный «Як» и трястись, что мы и оставшееся не довезем? Я даю себе торжественное обещание на это не идти.

Зозулин. Металлург Дикарев мою затею с чартером бы не отверг.

Ткаченко. Деньги для него ничто, сдохнуть он не страшится… сравнения с даосом мне не выдержать.

Зозулин. Подробности его частной жизни вам известны?

Ткаченко.

Зозулин. А семья, дети?

Ткаченко. О детях он говорил, что кто-то вроде бегает. Про жену сказал, что она прямая, ненасытная женщина.

Зозулин. Не в те руки он попал. Даосу бы кого-нибудь поглубже.

Ткаченко. А даосом он стал не до того, как женился. До женитьбы и всего с ней связанного он, как мне говорил, был веселым, дурашливым, ну а когда его охомутали, тогда он в даоса и перевоплотился.