Приближаясь к Восходу

Этот подъём дался нам, на диво, легко – солнце как будто специально спряталось за облаками, когда мы поднимались по горной каменистой тропинке (и у нас с Фрагил давно закончилась питьевая вода!), но тогда, во время подъёма жара совсем не ощущалась. И только когда мы поднялись к роднику у стены монастыря, солнце продолжило создавать жару, такую же, что и была, до начала нашего спонтанного пешего подъёма. Мы собрались возле родника, пили воду, набирали её про запас с собой и чувствовали состояние чуда, (чудесного подъёма), которое только что произошло.

После туристических прогулок по монастырю, нам разрешили взять несколько монеток для того, чтобы спуститься по канатной дороге, и забраться на места в омнибус.

For note:

На обратной дороге мне было весело с Фрагил. И ещё я много вспоминала об отце. Он был настоящим протестантом, «со всей протестантской этикой и духом капитализма», как он любил повторять, причём на русском языке, с его «невыведенным» акцентом. Но ему нравились также и некоторые русские обычаи, несколько раз мы приходили в ближний храм.

Но всё же, образа семьи у меня явно не сложилось: обрушилась какая-то размеренность, проявились непроговорённые слова. Наверное, потому что на фоне усложняющейся жизни и ускорении жизненных ритмов тогда казалось немного неуместно говорить о глубоко личных душевных уязвимостях, да и в русском менталитете это считается непринятым и смешным. И я пыталась для себя тогда понять закономерность о том, что люди, выросшие в мировоззренчески разных культурах…. Им свойственны расставания.

For note:

Каждый из членов моей семьи продолжил существовать как отдельная единица, выстраивать свою жизнь, не заботясь о чувствах своих родных, с которыми он решил расстаться.

Да и у Тивентии Закревской, тоже, не лучше, и даже нет, её ситуация была другая – неописуемая. И ей, при сложившихся условиях, некому было даже рассказать о том, как ей непереносимо больно – между насмешками в школе и от того, что происходило у неё дома – от хоровода родных людей, которым было трудно передвигаться или что-либо вспомнить.

Потом, этот хоровод уменьшался.

Они очутились с мамой одни, и через короткое время, Тивентия с её перегревами на телефонных звонках, которые были на работе, она повстречала музыканта, и решила для себя, что это человек всей её жизни. Но для него поиск развлечений и вечеринки были всем в жизни, в итоге, он уехал отдыхать на море с девушкой, внешне похожей на популярную фотомодель.