Приближаясь к Восходу

Учитель кивнул на одну из боковых дверей, приоткрывая её, и впуская нас, что, наконец, Егесников, Калачик, я и Криль оказались на довольно протяжённом дымчатого стеклянном мосту. Он вёл в соседнее здание.

– Здесь строится ещё пара-тройка таких зданий, так что будет ещё большое количество рабочих мест, для всех, кто обладает талантами и науками. В итоге здание будет иметь вид архитектурной ДНК, а не «гусей». Как Вам? Дух захватывает, да, же? – давал свои комментарии Криль.

Мы спустились и поднялись (мост был вниз и вверх), на последнем этаже соседнего здания была только одна дверь без какого-либо обозначения. Она была старинно-винтажного вида, и её отпирало почему-то, что-то похожее на фломастер. Матиарт приложил его, как обычную карту-ключ, которые всегда используются в резортах. Больше винтажного ничего, за исключением самой двери, и остальное на этаже было отделано в стиле хай-тек, как, впрочем, и всё в этом здании.

Первым делом, при входе в творческую студию, я обо что-то запнулась.

Матиарт Рифович произнёс: «Люкс», свет зажёгся, и я разглядела преинтересную вещь. Это было весло. Весло как весло, только, как будто, из лёгкого металла, сравнимого с алюминием. Ещё на нём присутствовала «приборная панель», множество лампочек и плоских геометрических кнопок, некоторые из них мерцали.

– Пока не трогай, поставь, это деталь от Парнап-а! – загадочно и серьёзно пояснил Матиарт Рифович.

Сложно было бы противостоять такому сильному аргументу. Я поставила цифровое весло, широкой стороной вверх.

***

– «Поужинать» – слишком сильно сказано, – учитель убирал с загромождённого рабочего компьютеры, стопки исписанных листов бумаги, циркули, электронный микроскоп, коробочки с какими-то исследуемыми прозрачными острыми камешками, и, наконец, убрал в шкафчик, как он выразился: «настоящую мини-лабораторию из необходимых для изучения светлячков и бабочек».

Ещё, мне понравился коллаж из редких полупрозрачных насекомых, который располагался на стене в эстетичной стеклянной раме. Остальные научно-исследовательские предметы для исследований были отложены учителем на кресло, стоящее в отделённой старинной ширмой второй половине комнаты, которую наполняли несколько мольбертов на треногах, и картины, отвёрнутые нарисованными сторонами к стенам.