Час ИКС и другие истории Усть-Сыровска. Повесть, рассказы, посты

У нас свои секреты!» Вроде, не дело плебса знать правду…

Только мне, будде, – лапшу не навешать. В своих видениях узрел я седого, сухощавого человека в спецовке. С маленькой дрелью в кармане. Ракету почему-то колышет, может, катят ее по рельсам на космодром. А он там, под брезентом, глазом сверкает… Только не злой он. А доносит послание торгашам. «Если рабочим, собирающим ракеты, платить, по 20 тысяч, – дырки будут и в тех, кто так относится к людям».

Словом, сел я в уголок, вошел в контакт с инфополем.

Спрашиваю: «Что есть отверстие в трубе, тарелке, ракете?» Слышу, – пошло откровение. Кто-то диктует, успевай записывать. «Дырка, – говорят мне, – символ времени несправедливого антисоциального государства. Как жалкий, но вынужденный ответ людей труда…

Дырка – тот слабый атом, маленький связующий элемент граждан эпохи эгоизма и лжи…»

Слегка заумно, но понятно. То есть, между нами, тружениками, нет единства за права. Каждый за себя, за пучок редиски, за возможность бухать в своей норке и смотреть порнушку.

Да голосовать за лживых краснобаев. Дырка, в общем…

Бунт хранителя

К православному Рождеству, нынче модному празднику, а заодно к юбилею Российской Федерации, в музее Усть-Сыровска открывали художественную выставку. Мудрить с анонсом не стали, заготовив плакаты с большой надписью «Нам 30 лет!» На них, под трехцветными буквами, проступали контуры Кремля, танки с самолетами, а также березки с крестами и куполами. Внизу, серой полоской, изображался народ в массе, – без лиц, с мутными кляксами – головами.

Строить выставку руководство решило из творений певцов родного края. Им отдали узкий зал, убрав с подставок колбы с земноводными. В фойе разместили местных городских художников. А в большой выставочный зал пригласили московского портретиста – миллионера. При своей ученой деятельности, музей, по новым законам, обязан был зарабатывать. И на модного художника цену на билеты повысили.

Развешивать картины и фотографии позвали Глеба Ивановича, пожилого хранителя музея и молодого грузчика по прозвищу Вольтер.

Оба подрабатывали оформительством, а хранитель еще трудился слесарем, ремонтируя музейные унитазы.

Работали несколько дней. Развеска процесс невеселый. Залы высокие, стремянки качаются, а узелки на веревках не должны быть заметны. И, главное, постоянные переделки. Музейный художник укажет так, завотделом – этак, а у замдиректора свое видение.