Час ИКС и другие истории Усть-Сыровска. Повесть, рассказы, посты

Тут старики выставляются впервые… Успею.

– Мужик! Держи кардан…

Во время развески молодой художник рассказывал о своих планах. Он хотел писать лица людей и смотрел на Глеба Ивановича, как на модель для портрета. Лик музейного слесаря привлекал его выражением народа в эпоху олигархов и торжества потребительства…

На открытие выставки Веня не пришел, отсыпался после смены. В малом зале теснились художники, скрывая на лицах свое счастье воодушевления. Они благодарили устроителей, досталось похвал и развесчикам картин.

Как водится, появились выпившие. Но по совету Глеба Ивановича из зала заранее убрали стекло, а на окна мастер навесил деревянные решетки. От большого зала отгородились высокими шторами и посадили в проход кассиршу.

Внезапно в музей ворвались социальные активисты с самодельными надписями на фанерках. Они выступали против московского мусора на северной земле. Один из них воззвал: – «Российская Федерация – незаконна! Вот документы, доказывающие обман!» Но художники, будучи подшофе, вели себя мирно и обещали прочесть листовки.

Пошумев еще немного, активисты ушли.

Затем, в зале заметили потного Деда Мороза. Видимо, кто-то спутал Рождество с новогодним празднеством. Но гостю были рады и спрашивали про Снегурку. Торжество продолжалось…

Через неделю в город приехал и модный портретист. Деловой, в иностранной одежде с богатым воротником. Шарфом прикрывал шейные морщины. Походил он, скорей, на плешивого ловеласа. Было морозно, и художник успел согреться конъячком…

К тому времени веревки, удерживающие рамы, растянулись, и строй картин нарушился.

Живописца сопровождало начальство музея. Вызвали из подвальной слесарки Глеба Ивановича.

– Ты вешал? – сказал, не глядя на хранителя, художник. – Поправь линию. И смени местами две картины, – он небрежно прочертил зигзаг в воздухе двумя вытянутыми пальцами.

Делегация уже отвернулась, когда Глеб Иванович выдавил ей в спину: – Нет! Не сменю.

– Что? – повернулся к нему художник. – Почему?

– Переставлять не буду.

Порядок установил ваш агент. И работу приняли все комиссии. Дело закончено…

– Верно. Но я автор выставки. Вижу несовершенства… В чем проблема?

– Проблем нет, – Глеб Иванович, волнуясь, старался говорить медленно, твердым голосом. – Выставка не только ваша, мы все трудились, – художники, рабочие… А что вы придумали – так стремянка в коридоре, под лестницей. Сами поправьте…

– Глеб Иванович! – краснея, сказала директор. – Переставьте картины, как нужно художнику.