Подземка

Его исследования проводились в области человеческой коммуникации и изменением уровня нравственности в поступках людей. Этот анализ позволял отслеживать мотивацию, и на основе этих каждодневных проработок строились графики. Доктор Цыбиль изучал выживаемость людей в условиях полной изоляции от внешнего мира. Были случаи, когда люди в подземке совершали подвиги во спасение человека ценою собственной жизни, и этот факт представлял особый интерес для науки. Доктор Цыбиль проводил параллели между этичным поведением и аморальностью человека, за какую провинность можно судить человека, обрекая его на муки и заточение в подземке без права на амнистию и обретения честного имени.

– Доктор, мы в очередной раз разводим демагогию, но мир от этого не становится лучше, учитывая последние события: трое ни в чем не повинных людей сосланы на каторжные работы, один из них мог бы послужить на благо человечеству, а теперь гниет в подземелье! Что вы собираетесь предпринять по возвращении доктора Юза?

– Мистер Коухт, это нереально – вернуть его обратно! Вы же знаете правила, никто и никогда оттуда еще не возвращался.

Нижний город устроен так, что человека невозможно оттуда вызволить, с условием адаптации и перестройки всего организма на тот климат, контроль и ту среду, с учетом особого кислорода, который поступает по трубам и циркулирует в подземке. Человеческий организм просто не выдержит этих перегрузок!

Цыбиль, вытянув перед собой руку, сжал кулак, опустил указательный палец вниз, жестом указывая на пол, и сделал несколько повторяющихся движений, вводя сознание глубоко за пределы этой комнаты, здания и даже верхнего подземного города, символизируя себе и своему собеседнику всё то, что спрятано от человеческого понимания и потеряно для него, имеет одинаковые признаки с черной дырой: в ней нет дна, от которого бы можно было оттолкнуться, и всё, что в нее попадает, моментально теряется в длинных подземных лабиринтах.

– Я знаю это, доктор! – раздраженно прервал его Коухт и посмотрел на часы.

– Вы должны что-нибудь придумать, доктор Цыбиль, а по-другому нельзя! Вы же проводили эксперимент на мышах, а потом еще и на узнике, и, насколько я знаю, вам удалось достичь хорошего результата: и мышь осталась жива, и вы смогли ее адаптировать к обычным условиям жизни.

– Но доктор Юз – не мышь, и мы не можем так рисковать! А тот бедняга так и не вышел из комы.