Русская Темрязань далекая и близкая

Всему бывает конец и царской службе тоже. Проводил Преображенский полк Никиту Босого домой. Ехал Никита на коне, которого сослуживцы на свои деньги купили ему в подарок с кованой уздечкой и высоким боевым седлом, ехал и думал: «Есть Бог».

Далек путь от Невы до средней Волги, но дорога домой не в тягость. Много дней и ночей добирался отставной солдат до своих дремучих лесов. По плохим дорогам конь обезножил. Оставил его Никита на попечение одиноким старикам под Симбирском, А другого коня не стал покупать, решил, что в лесу сподручнее идти пешком.

И вот уже шагает Никита неторопливо по знакомому косогору по берегу речки Темрязанка заросшему ивой, ольхой и крапивой. Саму речку не видно, слышно ее журчание.

Скоро появится на горизонте плешь Лысой горы из-под которой она вытекает. Там и родное село Сосновка в котором ждут не дождутся со службы: его мама, дед и невеста.

Приятно идти по знакомым с детства местам. Не так далеко от сюда, здесь в низине, есть живописное место старица, названная Черной речкой, любимое место отдыха всей округи.

И солдату Никите вспомнилась эта Черная речка в пути, как он в этой старице мальчишкой с друзьями – пацанами их села ловил бреднем большущих щук, вьюнов и налимов. На высоком берегу, на ветерке, где было меньше комаров, ребятня варила вкуснейшую уху. Перед сном у костра рассказывали друг другу сказки про леших, про хвостатых русалок. Такое всегда запоминается надолго.

Никита шел в лаптях, солдатские ботфорты за спиной нес. Берег он их. Дома будет обувать по праздникам. Привычен солдат к походам, а умаялся, и жажда мучила все больше и больше. Но пить теплую речную воду не хотелось. Он все родник высматривал. И вот он под бугром среди берез. На одной из которых был вырублен староверский крест.

–Наш крест кулугурский! – громко сказал Никита и лицо его засветилось, как при встрече с хорошим человеком.

Сбросил солдат ношу с натруженных плеч на рядом лежащую плаху, перекрестился двумя перстами и приблизился к роднику, интересуясь его сооружением.

Песчаное дно лесного зеркала колыхалось, как живое, пропуская через себя звенящую от чистоты воду, которая скапливалась в нише плотно выложенной крупным гранитным камнем, и стекала по дубовому желобу в ложбину, заросшую осокой, и дальше в озеро.

Никита с волнением взялся за ручку ковша, висевшого на сучке березы.