Некрасивая

Когда раздосадованный учитель отпустил ее на место, поставив ей двойку, Африканка, нимало не смущенная этим, направилась между рядами пюпитров к своей скамье, то и дело задевая по голове рукой то ту, то другую из товарок.

Вскоре вслед за этим прозвучал звонок, и девочек выпустили в коридор, пока в классе открывали форточки…

Едва только я перешагнула порог комнаты, как кто-то стремительно бросился мне на шею. Я успела только рассмотреть два огненно-черных глаза; белую, как кипень[26 - Ки?пень – появляющаяся при кипении белая пена.

], полоску зубов и яркие губы, полураскрытые в простодушной улыбке.

– Милая! Душенька! Не сердись на Африканку! На глупышку! На дурочку! Пожалуйста, не сердись! Больше не буду! Как Бог свят, не буду, шоколадная моя! Дай поцелую! Вот так! Вот так! – лепетала Аннибал, покрывая мои щеки, глаза, лоб и брови градом горячих, бурных поцелуев. Потом схватила меня за руку и, крикнув: – Пойдем, я покажу тебе институт! – помчалась куда-то с быстротой стрелы, увлекая меня за собой.

Я поневоле должна была следовать за ней, потому что ее сильная и не по годам большая рука держала меня так крепко, что не было никакой возможности вырваться из ее цепких пальцев.

– Скорее! Беги скорее! Ну, ну же, беги, как молодой конек! Неужели ты не умеешь еще бегать? – подбодряла она меня, летя как стрела, пущенная из лука.

Увы! Она сама бежала с такой стремительностью, что я едва поспевала за ней. Институтки, попадавшиеся нам на пути, в ужасе отскакивали от нас и рассыпались в разные стороны.

Их испуганные и негодующие восклицания долетали до моих ушей.

– Боже! Опять эта Аннибал взбесилась!

– Девочки, смотрите, она и новенькую начинает смущать!

– Кажется, и новенькая из породы «диких»!

– Да, да! Недаром у нее вид негритянки. Похожа на Аннибал, как родная сестра!

– Боже, они собьют нас с ног сию минуту…

А мы между тем бежали все быстрее и быстрее…

Вот закончился бесконечно длинный коридор.

Вбежали в залу, белую красивую комнату со стенами, выкрашенными под мрамор, с развешанными по стенам портретами царствующих лиц, изображенных во весь рост. Из залы пулей вылетели на лестницу, поднялись на третий этаж (зал и классы находились на втором) и влетели в длинную, просторную, с шестью окнами спальню, где стояли четыре ряда кроватей, покрытых серыми нанковыми[27 - На?нковый – сделанный из нанки, хлопчато бумажной ткани.] одеялами.