Поветрие немой розы

Клацирия пыталась сбросить с себя сгустки крови, прилипшие к её ногам, попутно думая, как выкрутиться из этой ситуации, нельзя просто сказать о шпионаже, но в голове крутилась мысль о титуле, которой ей дали. Принцесса! Как звучит.

– Я озером хотела полюбоваться, в жизни хоть раз посмотреть на него, а тут такое!

– Совпадение экое.

– А кем вы будете-то? На коне и в броне, не похожи на остальных.

– Моё имя Пелагор! Я рыцарь дальних земель, вынужденный служить в дали от дома. – Приведя в порядок речь, убрав малейшие намёки на слабости, он начал навешивать на себя рюкзаки.

– Я думала рыцари обычно закованы в доспехи.

– Знаешь ли при подобной охоте на экзотическую живность я предпочитаю подвижность нежели защиту. Так больше шансов выжить.

– А принцессой почему назвали? – Наконец вырвался желанный вопрос.

– В таком малом возрасте вы на удивление необычайно красивы, как настоящие принцессы, а того и королевы! – Лицо Клацирии покраснело, а внутри негодование царствовало поверх восторга за такие комплименты.

 – Насколько я помню недалеко отсюда стоит деревня, сможешь провести?

– Дальше своего дома вести не стану!

Что-то в нём пугало девочку, но возвращаться пришлось бы несмотря ни на что, а увяжется за ней кто-либо или нет, так на это есть капканы в лесу и безопасная тропа, петляющая между ними. Единственное, что действительно сейчас желала Клацирия, так это увидится с мамой. Те несколько выживших после битвы остались раздербанивать труп монстра, для продажи его частей, ждать их нет смысла для Пелагора, плата им была внесена, а на смерть они шли добровольно.

Возвращаясь, было время осмотреть это место, часть леса, спрятанную от глаз, столь загадочную прежде. Изумрудные ивы распахнули ветви и листья во всю мощь, скромно прячась, как за стеной прятались белоснежные айвы, тихо покачиваясь на ветру пахнущим протухшей рыбой. Колючий, вечнозелёный можжевельник скромно предлагал свои ягоды, а под ногами ковром разрослись красочные цветы.

Середина дня давно прошла, хотя бой казался коротким. От головы, которая хоть и завернутая в мешок ехала нечто наподобие санок немного сзади всё равно источалось зловоние, вызывающее только рвоту. Наконец из-за деревьев показался одинокий столь родной дом, Клацирия побежала вперёд, но дома было тихо.

– Мам! Мама, ты где? – Ответа не было, дом был пуст.

Только снова выбежав на улицу она увидела шагающую со стороны деревни, бледную от испуга мать.