Особенная

Я ее вполне заслужила…»

И тут же, в унисон с голосом тетки, слышит Лика и другой голос… Голос седого как лунь, старого, но сильного и мощного духом синьора Виталио, своего далекого маэстро:

«К солнцу, Лика! К солнцу! Где свет его – там и свет науки, искусства и труда, главным образом огромного самоотверженного труда, сопряженного с милосердием, на пользу человечества, – там счастье!..»

«Да, там счастье! – мысленно воскликнула Лика. – Там счастье! Они оба правы, и я сделаю все, что могу, чтобы оправдать их доверие.

И ты, тетечка, и вы, дорогой мой наставник, вы будете довольны мной, вашей Ликой! Да, да, довольны, сто раз довольны вашей девочкой! И вам не придется напоминать о том, что вы уже столько раз говорили мне!»

И с этими мыслями девушка быстро вскочила с постели и стала проворно одеваться.

Вошедшая на звонок Феша была несказанно удивлена, увидев свою «младшую» барышню почти готовой.

– Разве так еще рано, Феша? – в свою очередь изумилась Лика.

– Для кого как, барышня! – сдержанно и почтительно улыбнулась та.

 – Оно, по времени, пожалуй, что и не рано, как будто десятый час на исходе. А только у нас это еще далеко не поздним временем, барышня, считается. Мамаша к завтраку только из спальни выходят, барин давно уехали в город, Анатолий Валентинович на озере катается в лодке, по холодку…

– А Рен?

– Ирина Валентиновна еще с восьми часов с мисс Пинч на велосипедах отправились…

– Так рано?

– Обыкновенно-с… Они ежедневно в семь часов какао кушают, а после того на утреннюю прогулку едут.

А вернутся – гимнастикой занимаются… Да они, поди, уж и вернулись, должно быть. Иван на дворе ихние машины сейчас чистит.

– Ну, так я пройду к сестре. Как вы думаете, Феша, сейчас можно? – осведомилась Лика.

– Можно, можно, потому как они гимнастикой в этот час занимаются, – поспешила успокоить ее девушка.

Но Лика не дослушала ответ своей разговорчивой служанки; через минуту она уже стояла перед дверью комнаты сестры.

– Войдите, – в ответ на ее стук раздался из-за двери уже знакомый ей резкий голос Ирины.

Лика вошла. Рен стояла посреди комнаты с гирями в обеих руках, поднятых над головой.

Ее комната сильно отличалась от розового будуара Лики. Это было помещение о двух окнах с большим столом, заваленным книгами и брошюрами, преимущественно спортивного содержания и на английском языке, с жесткой мебелью, с простой постелью в одном углу и платяным шкафом в другом.