Ангел целующий. Сборник

А проспишь – без интереса.

Мама вымыла посуду,

Глянув мельком в образок:

На Амыл я съезжу, будут

Деньги если, хоть разок,

Там бы в земельку мне лечь,

Все заботы, горе с плеч…

Прохлада

Прохладно в душа, потаённые

И чувства в тройном состоянии:

Красное с желтым зеленое…

И запашок… смешанный тянет.

Если есть измененья снаружи,

Беглый взгляд их не обнаружит.

Под слоем подшёрстки шерсти

Души кожи холодность металла,

Мысли вольные с мнимой честью,

Им перечить, так выпустят жала.

В дрёме духу гореть омертвело

Невозможно, покинет он тело…

Внешний мир в золотом ореоле,

Пляшут тени людей-однодневок,

Навязали им пошлые роли

Забавляться любовью и гневом.

Знобит душу от жара, коробит,

А мыслишки под черепом дробью

Не пронзают, а сыплются горстью,

Испарятся до дна и бесследно.

Так в прихожей нежданные гости

Улыбаются лицами медными,

За столом же спадет позолота

Хвастовства, и тревоги-заботы

Мельтешат в облаках сигаретных…

Скучно, тошно – слова одиночек,

Длинна речь, разговор неконкретный,

Потопить душа в жалобах хочет.

Так улыбкой скрывают прохладу,

Было время, а нынче не надо…

Последнее место

Карл Иваныч, напоследок помирать поедем в Нижний.

«Ах, Наташа, надоело неприкаянными ездить.

В Коми жили – далеко, в Абакане жили – ближе.

И заешь, не соглашусь, и добьешь меня, не слезешь»

Дом продали в Новостройке, детей вызвали помочь,

На Амыл рванули скопом, а там брошены деревни.

Возвращаться надо мама, но куда? спросила дочь…

И Наташа чуть не плачет, Карл молчит в недоумении.

Едем Коля в Стрежевой, поживем пока что с Аней,

Дети строятся на юге, большой дом в два этажа,

К ним и мы переберемся. «Как обузой им мы станем?

Витя с Ритой – кот с собакой, избегут ли дележа?»

Что же делать, Карл Иваныч, ты прости меня дурную.