Вовка детдомовец

– Это какой, поясни?

– А ну бюллетень завтра возьмут покалеченные, попутно заяву в милицию кинут и тебя заметут, прогулы в табеле появятся, бригада план не выполнит…

– Да, огорошил ты меня.

– Вот и думой своей «тыквой» а ля Котовского.

Ростом он был на полголовы выше меня, но коренастый, мощный телом и весом в центнер, точь-в-точь сельский бык – производитель. Мы прошли в его комнату, сели на кровать, где он долго и путано объяснял почему он решил проучить этих «педиков» и губошлёпов.

– Вовка, кулак в спорах – далеко не аргумент, к примеру, мой в два раза меньше, но я действую иначе.

– Авторитетом што – ли?

– Немного им, но главное – понять смысл ссоры и окончить её миром.

– Ага, понял, нужно окатить водой дерущихся котов.

– Если проще, то вовремя загасить искры вражды, не сделаешь – жди беды.

– По- твоему выходит, что я должен подставить вторую щеку как у верующих?

– Понятно, твоё правило- бей первым, и где же ты этому научился?

– В детдоме.

– Вот как! Ну- ка расскажи, а я послушаю.

Но Вовка сразу помрачнел лицом, широкие плечи обвисли, по сильному телу прошли судороги- это был признак запретной темы и я не стал «лезть под кожу».

Чуть позже в общении я старался коснуться разных сторон его жизни, пытаясь найти тот стержень, на котором он держался при выборе своего пути. Парень мне всё больше нравился, мы оказались родственными душами с одним отличием: я скрывал свои мысли и сдерживал эмоции, а у него всё выплёскивалось наружу. Довольно интересный человек; сосуд, наполненными дикими страстями и талантами; самородок земли русской, ходячая энциклопедия старины глубокой.

Результаты не заставили себя ждать: как- то приняв на свою могучую грудь два стакана водки, Вовка звучно стал кричать на всю общагу:

– Валерка теперь мой лучший друг, названный брат и кто полезет на него- будет иметь дело со мной!

Мне это льстило – дружба стоила того, но и хлопот я приобрёл надолго. Сам не заметил, как сделался для Вовки вроде комиссара Фурманова при народном герое Чапаеве.

И как только он в подпитии собирался разбить «тыквы» очередным «педикам», я тут же советовал решить этот спор по- иному, без мордобоя, а лучше не обращать внимания на шавок, лающих на быка. Презрение к ним- вот лучшее оружие. Но мои советы не всегда достигали цели. В образе врагов у него были все, кто не укладывался в его мировоззрение, где обострённое чувство справедливости и было тем поводырем, без чего не мог жить парень 18 лет.