Одичавшая луна

Может, я все же сломалась и сейчас нахожусь в блаженном чреве медицинской капсулы? Где-нибудь на небольшой такой уютной станции в дальнем секторе. Меня сейчас починят и радостно отправят домой, вместе с Витой. А еще для нее, наконец, найдется лекарство, и мы заживем долго и счастливо. Пока не встретим, каждая свою очередную любовь всей жизни, которая будет планомерно эту жизнь нам портить…

– Фе, – у меня даже во рту стало горько и вязко от таких мыслей. – Никаких любовей. Спасибушки.

В ближайших планах – новое жилье, желательно в чуть более приличном районе, новый кактус на подоконник и можно рыбок.

Голографических. С ними у меня получается вполне себе неплохо.

– Тьера? – я не узнавала голос. Тихий, какой-то кошачье урчащий, он звучал над головой, еще больше убеждая меня, что все произошедшее либо мне привиделось, либо просто благополучно закончилось.

– Меня зовут Уна, – голос слушался неплохо, а вот глаза пока не открывались, словно бы веки склеились между собой, – мы с другом попали в аварию.

Нас вынесло из гиперпрыжка в астероидный поток…

Пришлось на миг замолкнуть, так как часть с черной дырой даже в голове звучала нелепо, не говоря уже о том, чтобы такое произносить вслух.

– Часть аппаратуры сломалась, и мы совершили вынужденную посадку на планету углеродного типа. Дальше… Я затрудняюсь сказать. Не могу вспомнить деталей. Вы мне подскажете, на какой мы станции, и каковы мои повреждения?

– Тьера… – в голосе появилась какая-то грусть, словно мои слова или само присутствие могли доставить кому-то неприятности.

Но это не могло быть правдой. Сделка сорвалась, так что ничего компрометирующего на борту корабля найти не могли. А что касается Виты, то и там все документы в полном порядке. Я сама их оформляла через международные центры, вывалив немалую сумму.

И все же ощущение, что что-то не в порядке, не проходило.

– Тьера, – глаз коснулась влажная ткань, осторожно протерев и вызвав волну облегчения.

Я и сама не понимала, до чего напрягает это ощущение закрытых глаз, которые не можешь открыть.

Влажную салфетку убрали, и я медленно, с усилием подняла веки.

В первый миг все казалось несколько мутным, так что пришлось проморгаться, прежде чем резкость вернулась. И все же от этого легче не стало. Я видела над собой деревья. Высокие, просто бесконечно уходящие вверх. И невероятно чистое небо, какое бывает только в заповедниках. Но там не бывает меня.