Одичавшая луна

Словно бы в подтверждение, милое личико тьеры вытянулось в удивлении, глаза распахнулись, пробежав по мне еще раз. Кажется, ей было непросто поверить в услышанное. А потом случилось невероятное: меня признали уродцем.

Разобрать слова точно не удавалось, но я понял это и по выражению жалости на лице и по тому странному аромату сожаления и горечи, что ударил в нос, вызывая странные эмоции. Ей было жаль именно меня.

Меня.

Я едва не расхохотался, желая, чтобы в этот момент рядом оказалась мама, чтобы понаблюдать за этим представлением.

Родительница была свято уверена в идеальности собственного сына, беззастенчиво уверяя в этом и всех окружающих, и ей была бы полезна такая встряска. Впрочем, не уверен, что она бы могла принять мнение тьеры всерьез.

Покачав голов, представил и то, как бы усмехнулся такому заявлению отец, до сих пор будоражащий сны и мысли наших женщин, я осторожно приподнял гостью, прижав флягу с водой к пересохшим губам. Девушка жадно глотала, прикрыв глаза, полностью доверяя и даже не на мгновение не испытав сомнений в моей честности.

Это было странно и в то же время вызывало волны тепла в крови. Подобное поведение все же не было безопасным, но льстило. Куда больше, чем немое восхищение моей мускулатурой или воинскими умениями.

Пока я помогал гостье справиться с жаждой, надеясь, что успокоительное вскоре покинет ее тело, восстановив контроль над конечностями, в голове тихо щелкнуло. Обруч, настроенный на мои мозговые волны, помог разобрать основы услышанного языка.

Скорее всего, правильно составить предложения и сложные конструкции, у меня пока не получится, но теперь мы могли более ясно общаться.

– Сегодня здесь, завтра в город, – помогая тьере опуститься на носилки, медленно и четко произнес, ожидая реакции.

Серо-голубые глаза распахнулись, глядя с удивлением.

– Ты… понимаешь?… говоришь?… сразу не сказать?

Я скривился. От той скорости, с которой она выплевывала слова из своего маленького рта, голова отозвалась болью.

Да и часть сказанного я просто не успевал воспринять.

– Очень быстро, – не имея в запасе подходящего слова, я неопределенно махнул рукой, не пытаясь контролировать выражение лица, чтобы более ясно дать ей понять ситуацию. В нашем положении мимика могла помочь.

– О… Говорить медленнее, – плавно, с пониманием, повторила тьера, покивав головой. Маленькая ладошка дернулась, чуть приподнявшись над лежанкой, но упала обратно.