В самом тихом омуте

Скотское отношение к близким, появляющиеся зависимости, отстранённость и высокое самомнение одного человека повлияло столь разрушительно на тот маленький круг людей, называемый семьёй, формировавшийся многие года ещё до этой жизни в долине, что теперь отношения в нём готовы прекратится за одну ночь. Ночь, которая, скорее всего, настала.

Мальчик, подкравшись и со скрипом приоткрыв деревянную дверь, увидел возвышающегося над избитой, покрытой синяками, прикрывающей лицо матерью злобного зверя, которого назвать человеком язык не повернётся.

– Тварь… – едва слышное слово донеслось до зверя.

Взгляд его был пустой, будто не осознающего своих действий человека. Громким топотом направился он к своему когда-то сыну, ведь сейчас в мальчике он видел, скорее всего безымянного пищащего мышонка, которого только и осталось раздавить. Через секунды после того, как маленькая добыча развернулась чтобы убежать тварь совершила небольшой рывок, совсем маленький, но его стало достаточным чтобы схватить за шею свою жертву.

Сдавив горло и подняв тело, когда кулак начал замахиваться назад, со спины в шею вонзился нож. Отец упал на пол захлебываясь в крови.

– Мортрит! Мортрит, ты в порядке? Горло болит? Прости меня – В слезах мать подбежала и заключила в объятия своего сына. – Прости, что тебе пришлось это терпеть.

Ещё долгие десятки минут продолжали литься слезы. Мортрит не был готов к такому… такому поведению своего отца и такого хода от матери. Он ещё не до конца осознавал, что случилось. Так прошла ночь. Бессонная и беспокойная. С первыми лучами Солнца дом был покинут, мать мальчика отправилась в даль долины, а Мортрит сидел у величественного дуба, окруженного пихтами, в недоумении задавая себе вопросы, на которые не мог и сам ответить.

Прошел час, второй и на третий, томленный ожиданием, Мортрит увидел в дали, сопровождаемую шестью людьми, женщину с чёрными волосами в платье фиолетового переходящего в черный цвета, её руки были закованы в цепи, как и ноги. Когда они приблизились, то в закованной женщине удалось узнать свою мать, стало возможным разглядеть тату полумесяца, на черном небе набитого на её шее, и сопровождающих.