Фредерике. Морские рассказы

 – Он по очереди показал мне на каждого из них. – А есть ещё Хасан, но он стоит вахту с ноля до четырех, поэтому сейчас спит.

– Понятно, – медленно произнёс я, усаживаясь на освободившееся кресло. – А фиттера, как я понял, нет.

– Нетути, – развел руками Евгенич. – Руку сломал. Сначала в госпиталь отвезли, а потом и домой отправили. Но обещают на днях прислать вместо него для усиления нашей машинной команды, – он обвел руками присутствующих, – другого фиттера.

– Понятно, – принял я у второго информацию и посоветовал ему: – Давай, Евгенич, распределяй людей по работам.

План же у тебя есть?

– Планов у нас миллион, – отреагировал на мои слова Евгенич, – по судну список на шестьдесят замечаний, а по машине – двадцать пять. Так что тут спокойно не посидишь. Пахать надо. К третьему числу надо все их устранить. Вот и пашем до десяти вечера. У этих, – он кивнул в сторону мотористов, – переработка идёт, а нам, механикам, её не положено, так что за оклад пашем.

Он отвернулся к механикам и эмоционально по-русски, подкрепляя жестами те слова и команды, которые не знал по-английски, начал распределять людей на сегодняшние работы.

А я, взяв в руки машинный журнал, начал листать его и, найдя в нём список замечаний, принялся изучать его.

Закончив с разводкой, Евгенич позвал меня:

– Михалыч, пошли на «разведку», посмотришь местные красоты, – направляясь в выходу из ЦПУ.

– Пошли. – и, оторвавшись от бумаг, я двинулся за Евгеничем.

ЦПУ находилось как раз по середине ГД (главного двигателя).

Две палубы вниз – основная платформа, а две палубы вверх – крышки цилиндров. Так что ГД оказался высотой с четырехэтажный дом и мощностью около 20 000 лошадиных сил. По советской модификации – МАН 6 ДКРН 900/1400.

Поднявшись к крышкам, Евгенич сразу начал объяснять:

– Тут вот пара электрических воздуходувок, которые работают только на малом и среднем ходу, а на полном должны отключаться. Но они не отключаются, поэтому больше, чем средний ход, ГД дать не может. Температуры газов начинают зашкаливать за четыреста градусов.

Богдан знает. Это мне при смене передал второй, – пояснил он свои знания. – Наверное, – предположил Евгенич, – турбинам наступил кирдык, но всем по барабану. Судно идёт не больше девяти узлов. Вот если бы на Японию так ходить в советские времена, – пошутил он, – то иены сами бы сыпались в карманы.

Мы обошли крышки, поднялись палубой выше, где находились различные кладовые, рефустановка и токарка.

Везде грязь, всё разбросано.