Фредерике. Морские рассказы

Я внимательно смотрел за всеми его перемещениями и, не выдержав, спросил:

– Что-нибудь ещё случилось или ты чего хочешь?

Старпом как-то отчужденно посмотрел на меня и начал издалека:

– Ты помнишь список замечаний?

– Ещё бы его не помнить, чуть ли не как «Отче наш» каждый день по несколько раз повторяю, – заверил я его.

– А ты в курсе, что у нас там замечание по клинкетным дверям? – Олег остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Конечно, но только руки у меня ещё до этого не дошли. – Извиняясь, я развел руками.

– Вот сегодня и надо, чтобы они дошли, – уже напирал на меня старпом.

– А что для этого надо сделать? – Я иронично посмотрел на него.

– А надо пойти туда и попробовать их в работе, может, они пойдут? – неуверенно предположил он.

– Пошли сейчас, пока есть время.

Я встал из-за стола и сложил разбросанные бумаги в папку.

– Прямо сейчас?

Старпом, видимо, не ожидал такого быстрого ответа и в нерешительности смотрел на меня.

– А чего тянуть? – я направился к выходу из каюты.

 – Всё равно делать-то надо эти двери. Раньше сядешь – раньше выйдешь, – пошутил я и, дождавшись, когда старпом выйдет из каюты, закрыл её на ключ.

Спустившись на палубу матросов и мотористов, старпом подвёл меня к двустворчатой красной стальной двери, встроенной в переборку. Приподняв стеклянную шторку окошка на ящичке для ключей, он вынул оттуда ключ и открыл эту массивную дверь.

И тут я чуть не выругался от вида и состояния ниши, в которой находился агрегат для создания давления в масляной системе.

Всё оказалось ржавым, краска везде облупилась, а на днище шкафа плавали лужи масла.

– Да-а-а, – протянул я, увидев эту картину Пикассо. – Да тут конь не валялся! – непроизвольно вырвалось у меня.

– Потому и замечание, – огорченно завершил мои эмоции старпом. – В прошлый раз ни третий помощник, ни четвёртый механик не смогли привести её в действие. Поэтому и замечание записано.

– Давай попробуем, – предложил я ему, осматривая систему и вчитываясь в инструкцию, написанную на потемневшей медной пластине с едва различимыми буквами, но ничего разобрать на ней не смог, потому что краска с букв стёрлась, да и написаны они были по-румынски.

Сбоку же, так скромненько, под пожелтевшим целлофаном, висела ещё какая-то инструкция. Вынув её из пакета, я едва понял, что она написана по-английски, но только буквы на ней уже так выцвели, что их можно было разобрать только с помощью лупы при ярком свете.