«Яйцо от шефа»

Анастасия. Хлебосольных крестьян резать?

Гурышев. Князь, если он не душевнобольной, к крестьянам на чай не придет.

Анастасия. Гадость. Крестьяне к нему нараспашку, а он на них наброситься и…

Гурышев. Крестьяне его топорами. Кого-то он заколет, но и ему живым не уйти.

Анастасия. Женщинам столь жестокая живопись не присуща…

Гурышев. Но у тебя бы этого и не было. Из диспозиции бы вытекало, но рисовать страшную сцену тебе бы не пришлось.

Анастасия. Простирайся мой замысел, куда ты мне говоришь, я бы и мирно сидящие фигурки написать не смогла.

Потом они должны сцепиться, занесенный топор отвернувшемуся князю в череп втыкается… такой финал до начала работы меня бы отвратил. Я бы к ней не приступила. Я и без того за кисть взяться не могу, а ты замолчавшей во мне творческой птичке шею к чертям скручиваешь!

Гурышев. Ну давай князь будет у нас не чокнутым. У крестьян он появился с кинжалом, чтобы их защищать. Прознал, что крестьян собираются веселить из их избушки и ради недопущении оного кинжальный ответ приготовил.

Анастасия. За противодействие постановлению о выселении князя, пусть он и князь, не помилуют.

Гурышев. Конечно, он на себя на навлекает. Но совесть приказала вступиться! Не разум безумный, а совесть, богом нам данная. Разницу надо видеть…

Анастасия. Кого-то он остановит, но если есть решение выселить, крестьянам в их избушке не жить. Все равно к ним явятся и погонят.

Гурышев. Побоятся.

Анастасия. Князя испугаются? Он, увы, в заключении. В колодках под замок этапирован.

Гурышев. Нет.

Анастасия. Скрылся князь? Под видом рыбака в Архангельск и невод тягает?

Гурышев. От деревни он не отдалился. В лесных дебрях обитается, за ситуацией зорко следя. Что происходит в деревне, из леса особо не разглядишь, но благодаря близким ему крестьянам, с ним сообщающимся, у него в деревни и глаза, и уши. Очередной исполнитель с указом о выселении к крестьянам приедет, и они весточку в лес. Исполнитель обязательность покидания избы крестьянам втолковывает, а на пороге князь-партизан.

Ваша светлость, не убивайте меня, вошь государеву, не отнимайте у семьи кормильца и государства раба безропотного! Я между своими о вас разнесу и к этим крестьянам никто не сунется. Молю вас, ваша светлость, позвольте мне от дальнейших вторжений этих крестьян уберечь! Отпустите меня, ваша светлость! Не забирайте жизнь, родному православному государству смело отданную!

Анастасия. Князь за кинжал и мольбы обрываются.

Гурышев.