«Яйцо от шефа»

Его смерть, как нам известно, тебя не озолотила – что от него перешло, у тебя, знаем, изъяли, жизнь вдовы какого-нибудь школьного учителя ты вела, а сегодня неожиданно такое количество изумрудов приносишь. Об их происхождении нам не поведаешь?

Лыбова. От мужа они у меня.

Фальц. Изумрудами он занимался, но они спустя два года у тебя нарисовались… прибрать их у тебя пытались, но не добрались?

Лыбова. Они были не у меня. Когда в мужа выстрелили, он, чтобы сберечь, их отдал. Он их куда-то вез, в него выстрелили, двигаться он не мог, а мимо прохожий.

Михаил выспросил, кто он есть, и изумруды ему в руку. Не расстался бы с ними – легавым они бы достались. Мне он о том прохожем в больнице рассказал. Минут пятнадцать со мной пообщался, а потом умер.

Анна. К людям в критическом состоянии врачи никого не пускают.

Лыбова. Мне они поговорить с ним дозволили, поскольку не сомневались, что мне ему не навредить. Ничем не спасти его было. В современном медицинском центре, возможно бы, вытащили, но его же в районную привезли.

Фальц. Загубили сокола ясного.

Лыбова. К врачам я без зубовного скрежета. Тяжелейшие многочисленные ранения – диву даешься, что вообще до больницы довезли. Голосом говорил умирающим… прерывисто в агонии мямлил.

Фальц. О прохожем, об его отличительных чертах…

Лыбова. Он назвал мне его имя и адрес.

Фальц. Ну и как, совпало? С действительностью не разошлось?

Лыбова. По тому адресу женщина из мэрии проживала. О старике она ничего не слышала.

Фальц. Прохожий, я понимаю, старик, и старик растворился.

Какое-то описание муж тебе дал?

Лыбова. Да.

Фальц. И ты по нему искала?

Лыбова. В районе, где стрельба произошла.

Фальц. За неимением лучшего я бы походил, повыспрашивал… данных нет – по интуиции ищут.

Лыбова. Глупость.

Фальц. Это, конечно, так… тогда что – плакали твои изумруды.

Лыбова. Я о них не забыла, но всплывали они у меня не от переживаний, а от внешнего: зеленую травку увижу и в голове изумруды сверкнут.

Анна. Летом травку каждый день видишь.

Устанешь от их сверканий.

Лыбова. От мыслей об изумрудах не продохнуть иногда было… одергивая, говорила себя, что на других вещах сосредоточиться мне надо. Стало удаваться – честное слово. На старика плетущегося смотрю и не об изумрудах, а о собственной подступающей старости думаю. На зеленую скамейку присяду и почти не расстраиваюсь, что в магазине из всех яблок мне лишь некие «Сезонные» по цене подошли. Моя бабка правительство жутко крыла.