«Яйцо от шефа»

Творчески он мне безразличен, но его хватку я бы на вооружение взял. С моим продвижением к успеху нерешенных вопросов у меня тьма… картины мне сегодня распаковывать?

Гурышев. Но ты их притащил. Думал, что в мороз косяком покупатель попрет?

Буйняковский. Мне бы и тоненький ручеек ничего. Но совсем ведь никого нет.

Гурышев. Мы картины расставили. Кто появится, наши рассмотреть сможет.

Буйняковский. Твоя по мне любопытная…

Гурышев. Услышанная от тебя похвала во мне, честно, значительный трепет будит.

Буйняковский.

Богатыря ты, кажется, переделывал…

Гурышев. Вчера последними мозгами дооформил.

Буйняковский. У меня вчера поработать не вышло. Уже приготовился, но не кистью, а нитью работал. Между передними зубами что-то застряло, и я нитью извлечь пытался. Навязчиво мне мешало! Мне бы дальний план чем-нибудь заполнить, а глаза моей мысли не вдаль, а как бы к передним зубам скосились – уставились и не двигаются. Пока застрявшее не вытащу, никакой возможности вдумчиво кистью водить. Начал вслепую, после к зеркалу подошел, губы рукой опустил и узрелось мне, что практически у всех моих зубов основания черные.

Ошарашило мне это, должен сказать, до неподвижности. Раззявившимся изваянием у зеркала вечер провел. Мозги действовали. Вспоминал, что Елена Пичужина ногти в синий цвет красит. Что за девушка! Каждый раз сюда заявляется и говорит, что ее Еленой Пичужиной зовут.

Гурышев. Зимой она в варежках. Какой под ним лак, не увидишь. Девушка она не в себе, но проявления минимальны.

Устинов. Людей на картинах целует.

Гурышев. Иконы целуют и нормально. Сложностей у меня из-за нее не возникает.

Буйняковский. Но не когда ты с женой здесь стоить. Здесь твоя супруга не выступает, но дома от ее ревности тебе, наверно, не спрятаться.

Гурышев. Ревность она придумала, чтобы зависть укрыть. Кто из художников здесь, у нас, выставляющихся, наименее у Елены в почете?

Буйняковский. Твоя жена.

Гурышев. А в противоположную сторону кто для нее первый?

Буйняковский.

 Я.

Гурышев. Не ты, а я! С чего ты, не понимаю, себя назвал?

Буйняковский. Серия моих кедров Елену покорила. Она мне сказала, что кедры у меня просто сказочные.

Гурышев. Потому что на настоящие не похожи.

Буйняковский. Реалистично я не пытался, у меня…

Гурышев. У тебя всегда сплошной реализм. Тираническое чувство реализма! Тебе от него не освободиться. С кедрами похожести достичь не удалось и теперь ты нам рассказываешь, что замысле дальше шел.