Город, окутанный тьмой

Замуж так и не вышла, детей тоже не случилось, ждала своего единственного, писала запросы во все инстанции, пыталась узнать хоть какую-то малейшую информацию, но все было тщетно. Пропал в затяжных боях под Москвой – и больше ничего. Так все годы и прождала своего Петра Степановича и до сих пор ждет и верит, каждую ночь, каждый день, каждый час…

– Добрый день, Семен Петрович, – вежливо поприветствовала Игнатьева старушка.

– Добрый день, дорогая! Куда тебя несет в такую жару? – заботливо произнес Семен Петрович.

– На базар иду, молока надо купить, и на почту зайду, нет ли там какого письма.

– Почту уже лет сто как домой разносят, Максимовна, ты не знала?

– Знаю, знаю! А вдруг что-то завалялось или потерялось, мало ли. Я их попрошу, пусть посмотрят.

– Что ж тебе такого важного должно прийти? Неужто весть о повышении пенсии, – рассмеялся Игнатьев, слегка опершись на невысокий палисад собственного дома.

– Да на что мне пенсия, – отмахнулась старушка. – Мне, слава Богу, на все хватает, да и что нам, старым, надо? Кусок хлеба и стакан молока, вот и сыты.

Я жду, может, о моем Петре весточка какая, вдруг что-то удалось выяснить.

– А ты все не угомонишься, – махнул рукой Игнатьев, – больше семидесяти лет прошло, что ты можешь узнать?

– Годы – они не всегда правду скрывают, иногда и наоборот, то, что скрыто вечностью, вдруг открывается. Надежда у меня еще осталась, Семен, понимаешь, надежда! Благодаря ей и прожила все эти годы и до сей поры живу.

– Молодец ты, конечно, Миронова! Мне бы твое упорство и твой оптимизм, давно бы опять женился, – рассмеялся старик.

Искренний смех заставил его непривычно широко открыть рот, так что даже больно свело скулы. Семен Петрович машинально взялся за подбородок. – Насмешила ты меня сегодня, Максимовна, с молодости так не смеялся.

– Дурак ты, Игнатьев, всю жизнь был дураком, а к старости стал дурак в кубе, – открыто и дружелюбно улыбнулась Анастасия Максимовна.

– Знаю я, знаю, поэтому вся жизнь прошла через одно место.

Эх, как я жалею, что мозги у меня появились только сейчас, как жалею…

– Ты уверен, что появились?

– Немножко появилось! Мне бы такие мозги лет в восемнадцать, эх.

– Я вот что заметила за свою долгую жизнь. Ум к человеку никогда не приходит вовремя. В тридцать лет мы рассуждаем, вот бы нам сегодняшний ум, когда стукнуло совершеннолетие, я бы все сделала по-другому, изменила свой путь и точно не наделала бы тех ошибок, непоправимых зачастую.