Иной и Иные. Двери не то, чем кажутся

Мы, разложив постели, улеглись и выключили свет.

Проснулся я только однажды. Машину слегка потряхивало. Сквозь тихий гул двигателей расслышал беспомощное завывание пустынных волков. Опасаться было нечего, но беседа с Лацем о судьбе, всплыв в сонном мозгу, мигом погрязла в скептическом настроении. Недовольно выдохнув, я перевернулся на другой бок и заснул.

Проснувшись, я заметил, что солнце косым снопом проникло сквозь окно. Машина еще ехала, но я знал, взглянув на часы, что скоро прибудем. Минут через пятнадцать-двадцать фургон замер.

Я вышел наружу и, встав в недоумении, уперся взглядом в закрытые ворота. Страха и беспокойства не было. Лишь оцепеневший мозг и ни единой мысли, способной объяснить случившееся, не шевельнулось. Радист сказал, что Северный Город не выходит на связь. Тишина в эфире убила осознание происходящего, будто не со мной это, будто сон продолжился. Жернова его натужно вращаются, а я бездумно слежу за этим движением.

Внешне я остался спокойным, но глаза, кажется, выдали меня.

Так не пойдет. Я проклял мысленно тот день, когда решился участвовать в экспедиции.

«Не люблю, – возникла мысль, – не люблю закрытые двери кабинетов, предприятий, общественных мест, ибо кажется, что кто-то в насмешку говорит: простите, но мы вас не ждем». Подумав, я отдал приказ трем человекам грузиться в легкий автомобиль и осмотреть ближайшие ворота. Тратить время на все семь не имело смысла.

Северный Город с наступлением ночи закрывался, так как администрация считала, что дикие животные могут забрести случайно ночью, но теперь мне виделся в этом решении чиновничий перегиб.

Поселение не представлялось лакомым куском для фауны. Да и звери всегда избегали шумных мест.

Люди вернулись и доложили: «Ближайшие ворота тоже закрыты, на связь никто не выходил».

Город словно вымер. Будто эпидемия убила жизнь. Она, осенив мегаполис черным крылом ужаса, заставила всех замолчать. Фантазировать можно бесконечно. Ясно одно: вчера вечером город закрыли, все как обычно и вдруг… В растерянности рассматривая неприступные ворота, я произнес: «Придется перелезть через стену.

Я пойду один. Если через пять, максимум десять, минут не вернусь, свяжитесь с Южным Городом». Возражений не было.

Перелезая через стену, я вообразил почему-то разрушенные здания, как после массированной бомбежки, но дома стояли нетронутыми, и тишина, давящая на мозг, царила вокруг. Город оказался пустым. Людей на улицах не было.