Эпос о бессмертном Ивановиче

нать дочери, что все тайное становится явным, в то же время пытаясь найти ответ на вопрос, в кого Нуну могла такой уродиться, ведь в их прекрасной семье, построенной на толерантности, взаимоуважении и любви, ни упрямых, ни скрытных, ни хитрых отродясь не было, и спустя несколько дней, в ходе внезапного обыска не найдя под матрасом Нуну ничего постороннего, Витенька уже примерял лавры победителя, но его радость была недолгой, обратив внимание на то, что куры ростом превзошли петухов, он также заметил, что у дворовой собаки, всю жизнь просидевшей на цепи и из-за привычки дремать на посту с годами утратившей интерес к сторожевой службе, выросла новая шерсть, блестевшая и переливавшаяся на солнце, как норковая шуба, а застигнутые среди ночи на кухне тараканы, вместо того чтобы в паническом страхе бежать, неторопливо ушли, а один таракан, прежде чем скрыться в щели за буфетом, погрозил Витеньке кулаком, но, может, ему спросонок так померещилось, и все эти происходящие в доме странные вещи остались бы неразрешимой загадкой, если бы Мария и Виктория не нашептали на ухо отцу, что Нуну втайне от всех кормит кур, собак, голубей, мух и тараканов витаминами, и хотя, отчитывая пойманную на горячем дочь, в своей обвинительной речи Витенька сосредоточился на морали, которой он часто пользовался в качестве весомого аргумента, способного опровергнуть в спорах любые факты, не дослушав отца, Нуну молча удалилась в свою комнату, в то время как Витенька еще целый час приводил Люсеньке многочисленные примеры из Библии, служившие, на его взгляд, доказательством необходимой в каждой семье любви к ближнему, прерываясь лишь для того, чтобы прислушаться к неразборчивым звукам, исходящим из комнаты Нуну, в отличие от отца, не искавшей в религии ни ответов на жизненные вопросы, ни оправданий собственным недостаткам, и вызывавшей к себе повышенный интерес со стороны жителей Афродитовки еще тем, что с самого детства она не пропустила в поселке ни одни похороны, на которые ее никто не приглашал, но, стоило похоронной процессии тронуться в направлении кладбища, как с жалобным скрипом отворялась калитка и, выйдя из дома, незаметно присоединившись к взрослым, Нуну с нахмуренным лицом торжественно плелась в самом хвосте траурной процессии с прижатым к груди спичечным коробком, заменявшим гроб почившему жучку, мухе или божьей коровке, и никто ее не прогонял, потому что та сакральная связь, существовавшая между Нуну и загробным миром, была очевидной для всех, за исключением отца, однажды, взяв