Эпос о бессмертном Ивановиче

чше проповеди, которая, как вода – и камень точит, с неиссякаемым энтузиазмом взывая к родственным чувствам дочери или обращаясь напрямую к ее душе, в своем старании он однажды так преуспел, что был грубо оборван Нуну, сдвинув брови, предупредившей голосом, не предвещавшим ничего хорошего:

– Уйду к бабушке, —

и, так как ее намерения показались Витеньке самыми серьезными, заперев Нуну в кладовой, на протяжении дня передвигаясь по дому на цыпочках, Витенька и Люсенька надеялись в каждом скрипе и шорохе услышать нотки раскаяния готовой к переговорам дочери или хотя бы вздохи, свидетельствующие о ее нравственных терзаниях, но сломить дух Нуну никому не было дано, и когда на следующее утро, открыв двери кладовой, Витенька объявил Нуну, что она свободна и если ей наплевать, что будет с отцом, матерью и родными сестрами, то может идти к бабушке, покинув место заключения, быстро собрав вещи и забыв попрощаться с отцом и матерью, Нуну ушла к Ефросинье Ивановне, проживавшей в одиночестве на другом конце поселка в обнесенном дощатым забором старом, но еще крепком доме недалеко от моря, шум прибоя которого все лето раздавался в распахнутых настежь окнах, оставив Витеньку в таком подавленном расположении духа, что до конца дня он не произнес ни слова, а его выражению лица позавидовали бы мученики на картинах маньеристов, и только вечером за ужином, нарушив тягостную тишину, Витенька счел нужным указать Люсеньке, что в рагу с кабачками слишком много масла, а чеснока, так получилось, – слишком мало, да и перца для вкуса не мешало бы добавить, произнеся эти слова не в упрек, а лишь для того, чтобы смягчить царящую в доме напряженную атмосферу, и не дождавшись ответа от Люсеньки, предпочитавшей в большинстве случаев хранить молчание, хотя масла в рагу она не клала вовсе из диетических соображений, уставившись в одну точку, Витенька начал говорить, сперва без энтузиазма, с неохотой выдавливая из себя слова, а затем, постепенно войдя во вкус, он не умолкал до вечера, пытаясь доказать Люсеньке, что все выпавшие на долю человека трудности – тяжкий крест, который каждый должен нести с верой, что худшее позади, и что небесам виднее, кого и за что наказывать, а человеку ничего не остается, как принимать дарованное ему свыше как благо, а когда месяцем позже Мария и Виктория, последовав примеру Нуну, ушли жить к Ефросинье Ивановне, чтобы утешить слегшую от пережитого стресса супругу, расхаживая по комнате из угла в угол, Витенька с вдохновением излагал на протяжении двух часо