Зеркальный лабиринт

Фрагменты снов, обид, желаний,

Обмана, вымысла и были…

Я, словно врач, сшиваю ткани

И оживляю тело фильма.

Часть II

Ласковая смерть

Я не слушаю биение своего сердца. Я лежу на дне океана и любуюсь своим гладким, гибким телом. Сейчас отлив – море с нежным мурлыканьем отступило, можно нежиться на его ложе среди морских звезд и вертеть на ладони розовую ракушку. Она – словно череп. Но эти останки не вызывают страха. Может, прочесть ракушке «Быть или не быть»?

Меня всегда удивлял вопрос датского принца – абсолютно бессмысленный для человека.

Такой вопрос могло бы задать бессмертное существо, способное умереть лишь по своей воле. Мы же, едва появившись на свет, приговорены к смерти. Хотя по прошествии жизни большинство из нас заслуживает смертной казни.

Сдается в наем

Ты в старой тетради не узнаешь

Свой почерк, свой образ мысли и слог.

Допустим: тело – пустое жилье —

Сдается в наем на удобный срок.

Кто на ночь только, а кто на год

Осядет: вор, а затем святой.

Вернешься к дому – фасад все тот,

Но постоялец уже другой.

Хроники эпидемии

I.

Горожане не безоружны,

И распятия в изголовьях,

Словно шпаги. Уходит глубже

Мир в поверья Средневековья.

Кто магический круг очертит,

Кто огню предает солому,

Рукокрылые слуги смерти

Свили гнезда в соседнем доме.

Дни – провалы в глазницах трупа,

Цвет заката окрас павлина

Превосходит. И, как гомункул,

Я в стекло заточен безвинно.

II.

Я не помню такой свободы

В мирной жизни, как здесь – в осаде.

Сквозь раскрытые окна входит

(Холод страха? Нет!) запах сада.

Крики: «Рушится свод небесный!

Давит каменный свод законов!»

Уравнение с неизвестной

Жертвой каждой семье знакомо.

Я смотрю на пожар багровый,

На распад всех систем, устоев.

В самом сердце у катастрофы

Я впервые усну спокойно.

III.

Сон бесшумно идет к алькову,

Словно хищник к моей пещере.

На подушку, как на жаровню,

Опущу раскаленный череп.

Спертый воздух в груди собора,

Окна-розы, как раны, рдеют,

И упрямо растет из споры

В легком белый цветок нимфеи[20 - Кувшинка, водяная лилия. В тексте содержится ссылка на сюрреалистический роман французского писателя Бориса Виана «Пена дней», главная героиня которого, Хлоя, умирает оттого, что в ее легком вырастает цветок нимфеи.].

Распадается плоть послушно

Конец ознакомительного фрагмента.