Юнцам тут не место

Брызнула первая тугая струйка, ударяясь о пластиковое донце. Белая – как и положено молоку.

– И впрямь корова, – послышался восхищенный шепот.

Доить лежащую на боку мертвую тушу было неудобно. И неправильно. Но деваться некуда – не пропадать же добру… При помощи второго ведерка Макс надоил около пятнадцати литров.

– Тридцать три коровы,

Свежая строка.

Тридцать три коровы,

Стих родился новый,

Как стакан парного молока, – услышал Макс, поднимаясь.

Подошедший Семен Михайлович разглядывал картину странной дойки.

Веселая песенка в его исполнении прозвучала совсем не радостно. Вечно улыбчивый старик хмурился. Сам Макс тоже чувствовал себя паршиво. Истоптанный песок под ногами пропитался молоком, кровью и мозговой жидкостью.

– Максим! – окликнул Юра. – Я там у тебя топорик удобный видел. И ножовку. Дашь?

– Берите, – кивнул Макс.

– Здесь разделывать будешь? – поинтересовался Маф.

– Не волочь же это чудо-юдо на кухню. Из реки еле вытащили… Здесь освежуем и разделаем, – деловито распоряжаясь, подтвердил дядя Юра.

 – О-о! Вон и наш повар спешит!

В сопровождении неразлучных Болика и Лелека через луг пробирался грузный Сергеич, на удивление шустро перебирая толстыми ногами. Макс и Семен Михайлович двинулись навстречу.

– Пахнет молоком… – заметил старик, покосившись на ведро в руках Макса. Тот пожал плечами.

– Если выглядит как молоко, доится как молоко, пахнет как молоко… – Максим опустил палец в белую жидкость. Поднес ко рту, облизал, прислушался к ощущениям и подытожил.

 – То молоком и является. Странное, малость солоноватое, – но молоко.

Он всучил ведро Сергеичу и мотнул головой назад, не желая попусту пересказывать произошедшее. Мысль, что знакомство с новым миром они начали не по-людски, с убийства, не давала покоя.

– А коровку-то речную ведь кто-то доит… – в унисон тяжелым мыслям Макса произнес мудрый старик. – Или дикая она, а молоко теленок сосет? Как думаешь?

Макс пожал плечами. Интуиция и опыт общения с сельскохозяйственными животными подсказывали, – да что там подсказывали – вопили, что только что он имел дело с домашней скотиной.

Непривычной, странной, неправильной, но скотиной. А чужих коров убивать нельзя – деревенские голову откручивали и за меньшее… Главдед прочитал что-то в лице напарника и покачал головой.

– Эх, Юра-Юра. Не удержался, охотничек…

Весть быстро разнеслась по лагерю. Земляне выпрыгивали из вагонов и бежали к реке, поглазеть на невиданное зрелище.