Первый Всадник. Раздор

Вот Кейлин Скарл и дочь твоя,

Мила и голосом, и ликом,

Твоё наследье не судья,

Где скулы острые, что пиком,

Но облик матери приняв,

В покрове бледности великом.

Коса спадает на плечо,

И бёдер волосы касались,

Любила в прошлом, горячо,

Едва лишь взорами встречались,

Во дне сегодняшнем лишь страх,

Отец и дочь, но показались

В обличье скорбных чужаков,

Причина есть тому простая.

Во башне Неба, облаков,

Отцеубийство совершая,

Иного выбора лишён,

Где жизнь отца ты забирая

И вниз скатилась голова,

Пред юной девочкой застыла.

Кричала, плакала? Едва,

Лишь бледность лик её покрыла,

Она любила, но теперь,

Уж не найти былого пыла.

Любви ребёнка не найти.

Ни одиночества, ни мрака,

Ей не бояться на пути,

Для страха есть подобье знака,

Родной отец ей будет тем,

Страх прорастал подобьем злака.

И за спиною рыцарь вставший,

Что неустанно защищал,

Лицо за шлемом, и молчавший,

За сталью многое скрывал,

Скрывал наследие сражений,

Во Скалах он войну узнал.

То сэр Вильгельм, обезображен,

Защиту доблестно несёт,

Эмалью синей шлем окрашен,

Великий символ и почёт,

Что знаменует слово Орден,

С Железа Часа Он живёт.

И за столом один остался,

О ком не сказаны слова,

То старший сын, и он казался,

Таким похожим, словно два,

Есть близнеца во мире этом,

Такая сила их родства.

Небес Правителя чертами,

Он наделённый, скулы, нос,

Похож немыслимо глазами,

Есть отражение? Вопрос,

То риторический, он Сорен,

И за столом ты сим вознёс

По руку левую.

Правитель Неба на семью,

И это сходство ужасает,

И мысль крамольную, сию,

Храни, взирающий, ведь кровью,

Призвали смерть себе, Судью.

Глазами чистого сапфира,

И волос белый, и у всех,

Кровосмешение, для мира,

Для дня сегодняшнего грех,

Но племенной исток обычай,

Исток для жизни, не утех.