Добрые вещи

А теперь – ручку одолеть не в силах. Сажаю в салон, жду, когда втянет ногу, усядется. Все. Можно ехать.

Завожу двигатель, посматривая на приборы. На днях пришлось делать генератор. И теперь уже страх, что опять подведет. Но все нормально. Тревожных огней не загорается. Штатно. Трогаемся.

– Батянь, расскажи про деда, что помнишь.

– Да что тебе рассказывать? – Вздыхает, потому что тему эту я поднимаю не первый раз, – Все я тебе уже сообщил, что знал. У прадеда было оружие именное – шашка и винтовка.

– Ты в руках его держал?

– Нет, уже не держал.

Получилось так, что отцу было десять лет. Он взял эту винтовку просто играть. Она заряжена. Выстрелил. И над бабкой сантиметрах в десяти пуля прошла. Бабка схватила все это оружие и в музей отнесла. А отца отдала сыном полка. Была раньше такая форма воспитания, как сейчас кадеты. Вот так он воспитанником стал. Учился в школе. Вот на следующей улице.

Батя выбрасывает руку в пролет между передними сиденьями.

– Ага. Это угол Советской и Володарского.

– Да. Вот здесь, кажется. Кончил с золотой медалью. Но тогда медалей не давали. Отличником, короче, закончил школу. Не мог отвлекаться от учебы. Жесткая система. И самоподготовка. В школе занятия. Все.

– Так, ты одновременно командуй, куда ехать. Я ведь дороги не знаю.

– На «Маяк» не знаешь. Троллейбусных проводов держись. Не промахнешься. Как по «двойке» надо ехать.

– Сейчас поворачивать, или нет?

– На следующей.

– А, это Комсомольская. Так, а бабка, ну, отдала. Бабка, это имеется в виду кто?

– Моя бабка.

– Понятно. Ну, чего еще помнишь, рассказывай.

– Больше ничего я не помню. Я не особенно расспрашивал. В основном. И отец, наверное, вспоминать не хотел. Она закончила институт благородных девиц. Бабка. Образованная женщина была. Только единственное знаю, что она, бабка моя, матери моей сказала: «Я, – говорит, – мужа своего не любила». Вот это все, что я знаю. И моя мать тоже самое сказала про моего отца. «Я его не любила». И я сдохну, мать твоя скажет: «Я не любила твоего отца».

Они все так говорят. У нас на переулке генерал жил. В шестидесятые руководил военным училищем. Говорят, что перед смертью позвал свою жену, попросил наклониться поближе. Слаб был, не вставал уже. Та пришла к нему. Он ей кулачищем в глаз. Бах. И умер. Весь околоток сдержать смеха не мог. Как она потом за гробом шла с перекореженным лицом. Видимо, мужика в течение жизни так доводила, что у него перед смертью только одна мечта осталась.