Падение с высоты собственного тела

В ней, в этой самой бесконечности, всегда тепло и уютно, понятно и устойчиво, всегда есть будущее из одуванчиков и молодого кислого вина.

Ты склоняешь голову в поцелуе, стараясь понять вкус. Ты смыкаешь руки, обнимая что-то промелькнувшее внутри. Ты отдаешься, воскресая в новом и неузнанном себя.

Сколько это длится? Ты не можешь ответить. Ты продолжаешься в безвременье, пока маятник не качнется в противоположность.

Немного минеральной воды, колотого льда и ты вспоминаешь, что надо вскармливать плоть.

Свою плоть и плоть другого. Еще нужна одежда – у нас холодный климат.

Маленькие крупинки белого колючего снега впиваются в покрасневшие пальцы, разрывая объятия. Ресницы прогибаются под тяжестью инея и застилают пеленой очертания случившегося. Пронизывающий ветер остужает разгоряченное нутро. Он холодит постель, заставляя подогревать мысли о неуместности и тяготах совместного существования.

Ты задумываешься, как могло случиться, что тебе стал дорог другой и действительно ли он тебе дорог? Ты вспоминаешь, что у тебя есть личное, которое разрастается в бесконечности, возвращая потерянное себя.

Другой не вмещается в это огромное личное, требующее внимания и заботы. Личное толкается, вытесняет другого и успокаивается. Только ты. Только твои ощущения, чувства, мысли.

В ОЖИДАНИИ

Я летела, торопилась, запыхалась… и пришла раньше. Раньше приходить на свидание, пусть даже на такое долгожданное, неприлично. Хотя почему? Кто придумал, что женщина должна непременно опаздывать, нет – задерживаться.

Все эти игры не для меня. Я хочу его видеть и чем раньше, тем лучше.

Но что же теперь делать, когда еще куча времени до встречи?

Я такая красивая сегодня. Недаром всю ночь спала в бигуди, точнее пыталась пристроить на подушку голову так, чтобы эти круглые штуковины совсем не пробили черепушку. Зато завитушки, нет локоны, получились отменные, такие воздушные, манящие…

А вот глазки из-за недосыпа немного подкачали.

Пришлось сырую картошку накладывать. Представляете лицо с картофелинами вместо глазниц? Умора или, как бы сказала моя соседка пубертатного возраста, зашквар. Но ничего, картошечка феффект дала – глазки распахнулись, темные круги под глазами «после бурно проведенной ночи» посветлели. Немного тонального крема, тени, тушь «пять в одном» и ты снова прелестница с искрящимся взором. На губки нанесла блеска, дабы подчеркнуть их нежность и припухлость.