Третий бастион

Мой друг утверждал, что, несмотря на забывчивость, шальной старик ищет ценные монеты, а массовый обмен медяков и копеек служит ему прикрытием и маскировкой.

– Но я всё-таки выпросил эту браковку на обмен! Ещё три месяца ходил. Ты даже не представляешь! Чаю выпил десять вёдер. Рисовать чуть не научился.

– На что менять будет? – спросил я.

– После расскажу, – отмахнулся он. – Дело сложное.

Поведав мне всё это, Сеня вооружился мощной лупой и до полуночи искал в монетах, что высились колоннами на столе, и в тех, что я привёз, похожий изъян.

Я усомнился в пользе этого занятия, но друг мой был неумолим. Он выдал мне статистическую раскладку. Арсений учёл, что монета пропала безвозвратно, что она испорчена, что она хранится в частной коллекции под замком. Он просчитал другие обстоятельства и решил, что вероятность найти монету составляет 0,01 процента. Таким образом, чтоб найти браковку, нужно было перебрать сто тысяч монет.

– Как только я перещупаю столько денежек, – сказал он, – я не сделаю ни шага.

Именно так он действовал всегда. Им двигала какая-то расчётливая страсть.

На следующее утро оказалось, что мы куда-то едем. Сеня воскурил ароматические свечи. Я проснулся от их резкого пряного запаха и открыл глаза: к потолку тянулись гибкие струйки дыма.

– Вонь развёл, – сказал я.

– Не мешай. Это помогает мне сосредоточиться, – ответил он серьёзно. – Ты представить себе не можешь, как эта практика помогает моему разуму.

Арсений сидел на полу в медитативной позе: задницей на пятках, в семейных трусах, лицом на восток.

Солнце поднималось. Его первые лучи легли на корявые карандашные рисунки, под которыми я спал на жёстком диване. Дрожащий солнечный круг устроился у Сени на лбу. Словно это было сигналом, мой друг сделал плавный круговой жест руками, затем распростёрся ниц таким движением, каким потягивается кошка, и встал.

Я спросил:

– Ты веришь в эту восточную муру?

Я думал тогда, что все истинные явления, как в научном опыте, должны повторяться, должны быть видимы и ощутимы.

– Дело не в том, что верю. А в том, что работает. Это мне Гена-самурай показал.

Гена-самурай был тот самый чёрный пояс.

– Ты же его вырубил, – удивился я.

– Ну и что? – ответил Сеня.

У двери стояли два собранных рюкзака: мой – с провиантом и его – с инструментами. В сарае нас ждали два бывалых, но отличных скоростных велосипеда.

И была долгая дорога. Палило солнце, и плечи тянул рюкзак. Мы съезжали с трассы на грунтовки.