Третий бастион

Переписав товар, Сеня улёгся на пол в магазине, чтоб подремать. Он постелил под спину коврик, а под голову подложил свёрнутое красное знамя – раритет, который никто у нас не брал.

Но подремать под шелест дождя ему не удалось. После обеда внезапно приехал драконоборец. Со словами «Сенька, с тебя кило конфет!» он ворвался в «Сундук» и сел за стол, положив перед собой, словно оружие, свои искалеченные руки. Он рассказал, что нашёл товар: на набережной сидят торговцы антиквариатом. У одного из них – целая куча наших монет.

Сеня подскочил с коврика и сказал:

– Звоню ментам!

– Ты что, Арсенька! Ты что? Нельзя. Ты так меня подведёшь. Мне у них в мусарне показываться нельзя. Откуда узнал, спросят? Ты что им ответишь, а? – сказал Антон. – Я тут кучу людей напряг ради него, а он – в милицию! Обижаешь, добрый друг.

Мы заварили чаю, закрылись на замок и стали разрабатывать план. Но чем больше мы рассуждали, тем лучше понимали: монеты нам, конечно, просто так не отдадут.

Перебрав все возможные пути развития событий, мы замолчали.

Дождь на улице припустил. Драконоборец хитро ухмылялся, хмыкал и жал эспандер.

– Эх! Поехал бы я с вами, да ведь мне нельзя! – сказал он и рассмеялся.

– Нужно взять наше силой, – сказал Арсений.

– Эх ты, Сенька, а то как! Думал, подойдёшь – и он за пожалуйста тебе деньги в карман отсыплет? Хера! – расхохотался Степан-драконоборец.

Мы заварили второй чайник и перешли к плану налёта. Степан с той же ухмылкой слушал нас, и, когда мы вдавались в излишние подробности, он восклицал:

– Сучье вымя! Парни, это не математика.

Сделайте так… – тут он объяснял, как надо поступить, и в его словах чувствовалось глубокое знание той грубой стороны жизни, с которой мы редко сталкивались.

Под конец совещания драконоборец выдал нам пластиковые кастеты.

– А это вам – подарочки! Если что, бейте в бороду! – сказал он и пробил в воздух апперкот.

***

Следующим утром, пока я умывался и чистил зубы, Сеня медитировал. Он сидел на полу в позе лотоса и сжимал в руках нунчаки.

Конечно, иной раз мой друг переигрывал, но эта утренняя медитация придавала будущей боевой операции сакральную значимость.

Я посмеялся над Сеней и сказал, что нунчаки – это лишнее.

– Всё обойдётся малой кровью, – добавил я

Сеня не ответил, и, одеваясь, я всё же сунул кастет в карман.

Вскоре Степан уже вёз нас на место. Он высадил нас на крутом спуске к набережной, пообещал встретить в условленном месте и свернул в узкую арку.

Моросило.