Другая жизнь

Но неожиданно вдруг ожил. Глаза его загорелись лихорадочным блеском.

«Я всё равно буду ждать тебя, моя Марго! – вскричал он в возбуждении. – Пусть даже всю жизнь!»

Напрасно я говорила: не надо. Андрей был непреклонен.

Он действительно ждал всю жизнь. Водила-лихач вылетел из-за поворота неожиданно. Смерть была мгновенной.

К тому времени я успела худо-бедно смириться с нашей разлукой, научилась жить без него. Пусть, утешалась я мыслью, мой Мастер не со мной, пусть нам не суждено быть вместе, но он есть на белом свете.

Теперь у меня не стало даже этого утешения.

Впервые за свои двадцать три года я ослушалась мать, тайком отправившись на похороны. Мой Мастер, казалось, спал среди цветов, и стоило лишь покрепче поцеловать его в бледные губы, как он проснётся и с улыбкой скажет: «Это ты, Марго? Ты пришла!». И обнимет, чтобы больше не отпустить. Никогда. Я не верила, я отказывалась верить, что Андрей мёртв. Я разговаривала с ним как с живым, толкуя его молчание как: «Я тебя внимательно слушаю, Марго».

Лишь когда последняя горсть земли упала на могильный холмик, в сердце воцарилась звенящая пустота.

«Я же тебе говорила: не ходи на похороны, – встретила меня дома мама такими словами, когда я ответила на вопрос: где была? – Андрея, конечно, жаль, но ничего путного у вас бы всё равно не вышло».

Возможно, не скажи она всего этого, так и обошлось бы по-тихому. Но от этих слов я вдруг впала в такую ярость, что и сама не ожидала.

Я орала на мать, что она сломала мне жизнь, отняла любовь, проклиная свою излишнюю покладистость, что заставила меня её послушаться.

«Бессердечная! – слово, которое не раз слышала Вика. Теперь оно впервые в жизни относилось ко мне. – Совсем мать не жалеешь!».

«Замолчи! А то голову оторву!»

Надо ли говорить, что у матери от таких слов просто челюсть отвисла? Я же в бешенстве носилась по квартире, круша всё, что попадалось под руку.

Трещали, разрываясь, салфетки, скатерти, полотенца. Тарелки и чашки рассыпались на осколки, прощально звеня. Книги глухо бились переплётами о стенки мебели. А я всё никак не могла остановиться.

Остановила меня бригада скорой помощи, вызванная кем-то из соседей. Что-то они мне вкололи, отчего я почти сразу «завяла» – и увезли.

В психушке я пролежала около месяца. Бывало, целыми днями я не вставала с койки, безразличная ко всему.