Бордовая тетрадь

Заметки на полях 20 лет спустя:

Я так и не узнала, что там случилось, но могу предположить: у Юрия Ивановича Бурундукова «на остановке» прихватило сердце, приехала «скорая», а в больницу забирать отказались.

А моего деда с отбитыми внутренностями попытались побыстрее выпихнуть, чтобы он не умер на больничной койке.

9 сентября 1999, четверг

У нас просто воссоединение семьи! Мама говорит в какой-то экзальтации:

– Аль, а может быть нам поменять квартиру, съехаться?! Ведь бабке теперь будет страшно там жить!

Я так обрадовалась! Хоть что-то новое в жизни!

И давай собирать объявления о съезде.

Их не особо много, но есть. А когда предоставила маме плод рук своих, она уже передумала и всё забыла! Рычит на меня:

– Я с бабкой не буду жить! И ты с ней жить не сможешь!

10 сентября 1999, пятница

8 сентября 1999, в Москве, в 23:59:58, ЮВАО, метро Печатники, район Печатники, взорвали жилой дом № 19 по улице Гурьянова. Снесло два подъезда в середине.

Был один дом, стало два.

И у нас на Воронке, на Первомайской, дом № 7 в ноябре сгорел, я уже об этом писала.

А на руинах – залежи бутылок.

С торца китайской стены посуду принимает Зоя Васильевна, такая опрятная, аккуратная бабушка в очках. Весь её ассортимент (на разных пунктах он несколько разнится) я знаю наизусть, но иногда нет-нет, да принесу ей что-нибудь новенькое.

– Сколько же сейчас бутылок самых-самых разных… – задумчиво говорит она.

Одно время их «заготовительная организация» стала принимать только фигурную красную кока-колу, оранжевую «фанту» и зелёный пупырчатый «спрайт».

Всё в этикетках. И больше ничего! Но, видно, дела пошли плохо, и всё вернулось на круги своя.

Шампанское берут только наше, с гладким дном, а импортное, вогнутое, не принимают. Конусообразное пиво «Афанасий Никитин», «Голд-Клинское». Водка «Смирноff» большая и маленькая. Штоф похожий на графин. Фруктовая вода из Черноголовки, как три матрёшки, – большая, средняя и маленькая.

Винтовые водочные, чекушки. Пепси-кола.

В Пушкино, рядом со станцией, принимают маленькую «Балтику», а у нас – всё нет. Но я на всякий случай запасаюсь. Зову их «солдатики».

– Я у тебя и «солдатиков», и «офицериков» раз… – грозит пьяный отчим.

Ещё мне очень нравятся бутылки из-под аперитива, знакомого по мексиканским сериалам, – шоколадный, ягодный, но и их не берут. Его выпускают на нашем водочном заводе «Столичный трестъ».