Поезд из Варны

Но взрыва все не было, и мы забеспокоились – чего лежим-то?

– Мадам, можете, встать – угроза нападения миновала, – облегченно произнес военрук, поднял меня с земли и стал отряхивать юбку.

…Оказалось, что на дворе была весна – на деревьях чирикали птицы, цвела сирень, а за оградой звенели трамваи. На ступеньках школы испуганные дети, вмиг понявшие, к чему приводят такие игрушки, тесной стайкой жались друг к другу, а коллеги уже спешили к нам …

…Ревела я от души – прижавшись к груди «спасителя» захлебывалась слезами, размазывая тушь вперемежку с помадой по его светлой рубашке, зачем-то тянула за отвороты пиджака и сквозь слезы спрашивала:

– Ты знал, что она не взорвется?

– Конечно, – смеялся военрук, – просто давно хотелось пообниматься с тобой! – и целовал меня в рыжую макушку: – гранатометчица ты моя, недоделанная… – его обидные слова звучали почему-то ласково.

Однако долго обниматься нам не дали – набежал школьный народ и порушил наше «боевое братство»…

***

На станции под Кишиневом перрон заполонили торговцы керамической посудой.

Мы толкались среди них, рассматривали расписные мисочки с кувшинчиками, но так ничего и не купили. А за это время в купе появились новые попутчики.

Двое парней в морских тельняшках устраивались на верхних полках. Черные тужурки, уже висевшие на плечиках, блестели значками, а за погоны с «лычкой» были заправлены черные береты – впечатляло! От них пахло казармой – то ли ботинки, то ли тельняшки, а может просто казалось – но морем не пахло вовсе.

На столике стояла початая бутылка без этикетки, а вокруг распространялся такой знакомый запах…

– Водка? – шепотом спросила я, а Светлана насупилась:

– Ну все, теперь начнут куролесить! – но зря. Парни оказались компанейскими морскими пехотинцами, а употребленные сто грамм только развязали им языки.

Один – рыжий Богдан – был курнос и на вид простодушен. Второй – Остап – юркий проныра с цепкими, близко посажеными глазками, оказался болтуном несусветным.

От него мы узнали, как хорошо было ребятам отдыхать дома – мамины блины, батькина горилка, дивчины и парубки – будет, что вспомнить в долгом походе! Ведь теперь они возвращаются из отпуска, в котором были впервые за три года, на свой «большой десантный корабль» в Севастополь:

– Год службы, потом «сверхсрочка», теперь на второй сверхсрочный срок пошли, – делился Остап, – только родителей жалко – трудно им приходится.