Две жизни. История одного превращения

У летней веранды, отданной в распоряжение армейскому другу, заметила его, сидящим на небольшой скамейке. Немного постояла, раздумывая, подойти или нет. Игнат, почувствовавший чьё-то присутствие, оглянулся и негромко окликнул:

– Что, тоже не спится?

– Да душно в комнате, за день напекло…

Подошла. Игнат сделал приглашающий жест, она уселась рядом. Сидели, вслушивались в ночную тишину, наполненную шорохами, редкими звуками ночных птиц, шелестом листьев…

– Ну, рассказывай, как твои дела? – спросил, будто они были знакомы сто лет.

Люба сначала сбивчиво какими-то нестройными фразами, избитыми клише типа «дела у прокурора, у меня так, делишки», ответила, не совсем понимая, к чему он интересуется. Но то ли окружающая её темнота, то ли молчаливое присутствие человека, искренне задавшего такой простой вопрос, вызвало желание выговориться. Говорила долго и много, говорила и то, во что не посвящала никого. Рассказывала о своей, как ей казалось, плохо удавшейся жизни, о вечных сомнениях в выборе трудовой деятельности, о неприятностях в личной жизни.

Сетовала на непонимание своей семьи, особенно матери. Хотелось поддержки, а получала в основном упрёки.

Долгую речь закончила глубоким вздохом. В какой-то момент почувствовала себя неловко от того, что почти незнакомцу вылила махом всю свою историю. Сделала попытку извиниться.

– Я вообще-то не люблю жаловаться… а то подумаете, что только тем и занимаюсь.

Игнат, потрепав её за плечо, усмехнувшись ответил:

– У тебя пока плохо получается читать чужие мысли.

– А у вас? – быстро парировала.

– У меня тоже не всегда хорошо… Не волнуйся, я так не подумаю.

– А что подумаете?

Игнат молча улыбался в темноте, какое-то время сидел в задумчивости. Люба не видела чётко его лица, но ощущение неловкости за свой монолог прошло – он принял её рассказ как есть. Поднимаясь и слегка потягиваясь, Игнат ответил:

– Самое простое и самое сложное – это уметь меняться. Тебе нужно задуматься над этим.

Если ты сейчас ничего не поменяешь, то я рискую услышать, ну, скажем, лет через пять ту же историю, может, с небольшими вариациями, но по сути – ту же.

Подал ей руку, как галантный кавалер прошлого столетия, поддержал за локоть.

– Пойдём почивать. Утро, как водится, мудренее. Завтра, может, что и придумается. Добрых снов.

На следующее утро Люба, привыкшая отсыпаться по воскресеньям, проснулась поздно. В доме уже слышались повседневные движения.