Две жизни. История одного превращения

– Любаш! – садясь рядом, произнёс как-то ласково, необычно для её слуха, – давай на ты, а? А то эти церемонии… Устать от них можно!

Люба повела нерешительно плечами: «Как-то сразу вот так…»

– Ну, договорились. Если уж просто по имени неудобно, зови – дядя Игнат, меня молодёжь часто так называет, ага?

– Ага… – Коротко кивнула.

– Вот и ладненько. Рассказывай, каким ветром?

– Вот, воспользовалась рекомендацией – теперь работаю в детдоме… Ну, и решила начать меняться! – Люба построила фразу, избегая указательного местоимения, нужно было привыкнуть к обращению на «ты».

– Ну что, хорошо… Если уж не мы меняем обстоятельства, то пусть хоть они нас меняют, всё к лучшему… От мамкиных разговоров удалось сбежать, а? – хитровато прищурился, легонько толкнулся в плечо девушки, подмигнул.

Люба, по привычке, собиралась пуститься в пространные объяснения по поводу своего решения, но мысль, что он угадал истинную причину недавних изменений, остановила её на полувздохе. Улыбнулась смущённо, соглашаясь, кивнула головой.

– Ладно, дочиню потом… Пойдём, покажу свои апартаменты. – Игнат поднялся. – Кваском тебя угощу холодненьким.

Пока хозяин отмывал руки, стоя у дворового крана, Люба с интересом осматривала большой двор, хозяйственные постройки. Везде был определённый порядок, за обустроенной простотой виднелась продуманность местоположения каждой вещи.

В большой комнате, служившей, по-видимому, и кухней, и столовой, они, спрятавшись от жаркого летнего солнца, расположились за столом, попивая прохладный, чуть кисловатый квас.

Девушка делилась рассказами о своём новом окружении, новой работе. Игнат, имевший представление почти обо всех жителях и сотрудниках детдома, внимательно слушал, изредка вставляя свои комментарии или задавая вопросы.

Люба, как и в первую их встречу, ощущала себя очень комфортно, свободно и легко. Хотя по своей натуре замкнутым человеком она не была, но, излишней открытостью не страдала, тем более к людям, значительно превосходящим её по возрасту. Игнат оказался для неё совершеннейшим исключением; объяснить же, почему ей так тепло рядом с эти большим, почти постоянно улыбающимся дядькой, сама себе не смогла.

Внутри складывалось ощущение, будто она встретила самую лучшую подругу, с которой можно говорить обо всём. Заметила ещё одну немаловажную деталь в общении с ним, – он, казалось, понимал всё, о чём она говорила; это отражалось и в его внимательном взгляде, и в жестах, и даже в каких-то подсказанных им нужных словах.