Двадцать дней

В тюрьму его, но неподвластен он

По заданному кругу, по спирали,

Бросает вниз и вот уже на дне.

Сочится аморальность у морали,

Как некомфортно в этой глубине.

И правил нет, обтёсанные мысли,

Фуганок соскоблил всю новизну.

Одни пришли, а те что уже вышли,

Хотят поправить плугом кривизну.

И сочный стон… Земля, не продыхая,

С усердием влачить чужую месть.

Из края в край и вновь достигнув края,

Все потеряли… Было или есть,

В той новизне засохшей молью лето,

Повиснет возражая пауку.

Спросить хочу, – А если лучше где-то?

Ведь хорошо там только наверху.

Вот и бегут, карабкаясь по спинам,

Закона нет, там избранных закон.

И следствие ни то, и по причинам,

В тюрьму его, но неподвластен он.

КОВИД

Представим, что это война,

И бой ты уже проиграл.

И кровью струится вина,

Надменный скрывая оскал.

Пытаешься ты удержать,

За ниточки только они…

Ни всем ведь дано побеждать,

И тухнут, и гаснут огни.

Туманом из сотни свечей,

В церквах ты отмаливал роль.

В годину великих ночей,

Ни тех ты романов герой.

По серости серостью класть…

И вышел один лишь конфуз.

На то и даётся вам власть,

Нести с осторожностью груз.

Иллюзии смыты

Иллюзии смыты, надежды разбиты,

Назад уже все не собрать.

И колокол бьёт… Идеалы убиты,

И сколько себе ещё врать?

Клеймо выжигают на лбу журналиста,

Что правду сумел раскопать.

Ну ткните мне пальцам в ту спину министра,

Кто честь не дает растоптать.

Заретушировал подвох

С открытой русскою душой,

Где фальши нет и нет обмана.

Он попросился на постой,

Но дама странно отказала.

Она затворница судьбы,

Сжигала дни надеждой лени.

И услаждая пыл борьбы,

Ночами… Гладила колени,

Но боль затихнуть не могла,

В том ревматизме ее слабость.

Служанку выгнала… Слуга,

Ей доставлял в поклоне радость.

И так привыкшая к себе,

Других она переносила…

Копаясь мыслями в судьбе,

Она так искренне просила…

Напомнить ей который день,

И утро это или вечер?

– Тогда к чему по дому тень?

И почему так день беспечен?

Из сотни слов – все почему,

Рассвет запутала с закатом.

Не отказать бы ей ему,

И стал бы он ей точно братом.

Могли стихи переводить,

И обсуждать фасад из мысли.

Она могла бы полюбить,

Но дни ночами быстро скисли.