Пустота

– Успокойся, чувак, – сказал ему я, – будешь убивать меня из-за того, что как-то не так назвал твою тёлку?

– Да заткнись ты уже! – рявкнул он, сорвав голос. – Или я сейчас реально воткну тебе нож в горло.

– Окей, втыкай, – согласился я. – Только тебе же хуже. Я сдохну, мне всё равно, я всяко уже практически мёртв… Так что я даже не умру в полном смысле этого слова. А вот ты себя закопаешь. Сядешь в тюрьму за дебильное убийство в туалете, потеряешь свою мисс факультета, на которую дрочит половина универа, потеряешь родителей, тачку, даже товарища-псевдопоэта Артура, которому друг-убийца явно испортит репутацию.

Так что убив меня, ты убиваешь только себя и никого больше…

– У тебя всё нормально с головой? – чуть успокоившись, сказал он.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Но всяко лучше, чем у тебя. Ты же сейчас стоишь с ножом, а не я.

Вдруг из кабинки, наконец, выскочила одетая и приведшая себя в порядок Алина.

– Что ты делаешь, Вить?! – воскликнула она.

 – А ну отпусти его. И нож свой тоже убери. Вздумал тут в игрушки играть. Ты совсем дебил что ли? А если это люди увидят? Ты проблем хочешь?

Витя отпустил меня и мигом спрятал нож в карман. Лицо его сделалось виноватым. Он вёл себя словно ребёнок, которого мама забирает из песочницы, ругая за конфликт с другим мальчиком.

– Этот мудила назвал тебя тёлкой! – пытался оправдаться Витя.

– И что?! – воскликнула Алина. – Хер с ним.

Алина вышла, а Витя, на секунду задержавшись у двери, злобно произнёс напоследок:

– Ты мне весь секс, обломал, придурок.

Я её на такой экстрим в туалете полгода уламывал, а ты пришёл и всё похерил, так ещё и тёлку мою обозвал. Ещё увидимся – я всеку тебе, так что жди, мразь, я…

– Погоди, – перебил его я, – если я не ошибаюсь, ты сказал «тёлка»?

– Да иди ты, – выплюнул он и, громко стукнув дверью, вышел из туалета.

Я встал, поправил одежду, которая ничуть не замаралась, и пошёл в кабинку.

В ту самую, где они трахались… Я не знаю, что повело меня туда. Наверное, я думал, что там ещё сохранились следы их совокупления, что там ещё остался запах голой девушки, которого я никогда не ощущал.

Но запаха не было. Пахло обычными женскими духами. В мусорке лежал презерватив, который достали, но так и не успели воспользоваться. На полу не было больше ничего. На стене висела надпись «Ногами на унитазы не вставать».