Пустота

– То есть, ты подвозишь людей просто так… Чтобы поговорить с ними?

– Да, – кивнул он. – Мне нужны истории. Я пишу роман.

– Днём?

– Нет, – помотал он головой. – Я пишу его ночью, а днём просто записываю на бумагу.

– Как это?

– Мой роман – это сборник историй, – говорил таксист. – У него нет единого сюжета, но есть одна тема, которой связаны эти истории. Все персонажи книги – одиночки. Да, в какой-то мере, эта книга об одиночестве. Настоящем, не придуманном одиночестве, ведь у меня есть одно обязательное условие… Истории, которые написаны в книге, должны быть настоящими, подлинными.

И о них никто не должен знать, кроме меня, конечно.

– И на какой стадии твой роман? – поинтересовался я.

– Я почти всё дописал, – признался он. – Всего должно быть девять историй, сейчас у меня восемь.

– И ты находишься в поисках девятой, верно?

– Правильно, – кивнул он. – Её труднее всего найти. Эта история должна подвести черту под всей книгой. Она должна стать финалом. Это самое сложное.

– В таком случае, ты явно взял не того.

Моя жизнь совсем не интересна.

– В этом и суть! – воскликнул он. – Мой роман не про «интересных людей». Он о другом.

– О чём же?

– О том, как у человека появляется тайное, но постоянно растущее желание съесть самого себя, а затем обглодать косточки.

– И ты увидел во мне это желание?

– Да, – улыбнулся он. – Я видел таких, как ты. Я вижу твой взгляд, который будто бы упёрся в тупик, я ощущаю твой страх, который соседствует с абсолютным бесстрашием.

Ты – человек противоположных крайностей, а такие отрывают от себя куски и жуют, чавкая… Признайся, ты тоже увидел это во мне. Кем я тебе показался, а? Отвечай, не бойся. Со мной можно говорить правду.

– Я увидел в тебе безумца, – ответил я. – оскорблённого сумасшедшего. Ты с такой обидой и злобой говоришь о женщинах. У тебя была девочка, да? Совсем недавно, правильно? И она тебя кинула.

– Да, была, – слегка ударив ладонью по рулю, сказал он. – Я же не просто так вот это всё устраиваю.

Я много раз пытался как-то выправить свою жизнь, сделать всё так, как у людей, чтобы не копаться в себе, чтобы не гнить заживо. Ну, чтобы друзья, девушки и всё такое. Но я не предназначен для этого. Девушки меня пугают. Я веду себя с ними нелепо, безобразно даже. Я ничего не могу им дать, а они считают меня каким-то монстром, призраком, быть может. Они существа холодные, гордые и иррациональные. Каждая из них вроде бы охотница, но все они желают быть жертвами.