Встречай слезами радости, готовь столик покера

Впрочем, и это не вполне достоверно!

Счастливая Нина Ивановна

Всю жизнь до пенсии проработала Нина Ивановна в хлебопекарной промышленности. И после пенсии продолжала. Там же. Нельзя сказать, что не было у Нины Ивановны в жизни приятных моментов. Были, конечно. В молодости она получила профсоюзную путевку в Ялту. И там, на танцах, ее пригласил молоденький лейтенант. И певица пела под фонограмму «Купите фиалки…» И дарили Нине Ивановне уже в зрелости на работе гвоздики и зефир в шоколаде, и как-то она с начальником смены пила «на брудершафт…» Но вот, будучи в репродуктивном возрасте, Нина Ивановна никого не родила.

Не случилось. Ни солдата для защиты священных рубежей Дамаска и Пальмиры, ни даже замену себе в хлебопекарной промышленности. Сейчас-то другое время… Нина Ивановна слышала, что выдающиеся деятели эстрады заранее предусмотрительно заморозили свой геном и отдали в хорошие руки. Чтобы потом использовать с толком и размножиться. Но что могла заморозить Нина Ивановна в холодильнике «Саратов»? Там и скумбрию заморозить было невозможно. А так-то, конечно, неплохо было – бы безмятежно жить на расстоянии от своих репродуктивных органов…

Но сейчас судьба подарила Нине Ивановне переживания другого масштаба. Президент страны, которого она видела только по телевизору, заинтересовался хлебопекарной промышленностью и решил посетить ее на месте. Потрясенная свалившейся на нее ответственностью, Нина Ивановна, в новеньком белоснежном халате (58 – размер, 2-ой рост) водила Его по цехам, и, удивляясь собственной смелости, рассказывала про дрожжи, разрыхлитель, муку и ароматизаторы.

Президент даже попробовал продукцию, лежащую на подносе – откусил кусочек круассана. Нина Ивановна бережно собрала крошки, положила в нагрудный карман – у сердца.

Нина Ивановна не была ни истово верующей, ни атеисткой, ни даже агностиком. Жила, как все. Праздновала Новый Год, красила на пасху яйца. Покупала кулич. Праздновала и Рождество, тем более, день выходной. О Боге особенно не задумывалась. Но теперь она точно знала, как Он выглядит: некрасивый, невысокий, пожилой и лысеющий.

Померкло все – и Ялта, и лейтенант, и зефир, и брудершафт. И когда Он пожал ей руку, Нина Ивановна почувствовала себя Героем Соцтруда, Лауреатом Ленинской премии, Депутатом Верховного Совета, женой Кобзона, нет, все не то!

«Это самый счастливый день в моей жизни!» – сказала она, стараясь не расплакаться раньше времени. И эмоции ее были сравнимы разве что с десятибалльным землетрясением.