«Не сезон»

К Богу, что ли, обратиться… попросить Его милости. Пожаловаться Ему на Его же собственную ошибку.

УСТРЕМЛЕННЫЙ мыслями в космос сектант Доминин стоит на плоской крыше салуна.

Взирая на него с нескрываемым восхищением, покрывшая голову платком стриптизерша Волченкова ощущает себя под открытым небом, словно в храме.

На Доминине драное пальто. Посмотрев вниз, он замечает автобус. Когда взгляд Доминина взмывает вверх, сектант тоже что-то видит, и все это красиво и взаимосвязано – включая и взорвавшую звезду в удаленной от Земли части Вселенной.

– Я прибрала вашу комнату, – сказала Волченкова. – Когда вы уходите, вы бы дверь все-таки закрывали и держали ключ у себя, ну или сдавали хозяину. По соседству с вами живет вор.

– «Косматый» меня не обворует, – промолвил Доминин.

– Вы в нем уверены?

– Он наверняка заходил и понял, что у меня нечего красть.

– А эта пара? – спросила Волченкова. – Девушка из наших, но мужик с ней не местный – войдет и подложит вам что-нибудь компрометирующее.

– Ты посмотри, – перебил ее Доминин, указывая вдаль. – Мы на самой верхней точке. Выше у вас нет.

– Мы на крыше, и тут довольно высоко, но в лесу растут деревья метров в тридцать. С их верхушек земля еще более мелкая. Я не забиралась… я же человек. Вы обо мне так же думаете?

– Ты танцуешь стриптиз, – сказал Доминин.

– Душевный вы… и не снисходительно говорите… не мелко.

– Людям свойственно заблуждаться, – промолвил Доминин.

– Мне? – осведомилась Волченкова.

– Людям, – ответил Доминин. – Глубоко заблуждаться… хмм. Заткни уши.

– Чтобы не слышать? Вас?

– Прикрой ладонями, – сказал Доминин. – Рванет очень звучно.

Варвара Волченкова послушно зажимает уши и ждет, что же произойдет.

Взрыв – искореживший автобус и предугаданный Григорием Домининым, который, послав стриптизерше ободряющую улыбку, незаинтересованно смотрит с крыши, как к останкам автобуса подходят вышедшие из салуна Евтеев, Захоловский и представитель государства Чурин.

Доминин видит их затылки.

Трое мужчин, вставших у груды железа, имеют возможность заглянуть друг другу в лица, но они лишь на изуродованное транспортное средство взирают во мрачности.

– С домов он перешел на автобусы, – промолвил Чурин.